Алые паруса для мамы

Глава 40.

Вадим Дмитриевич с утра уже был на мостике и выглядывал Нику среди прибывающих на корабль. Он соскучился, истосковался, и теперь ждал, когда она вернется, а с ней и его душа на свое прежнее место. Наконец он увидел знакомую фигурку и почувствовал радость пополам с предвкушением.

Неожиданно она подняла голову. Невозможно, но Вадиму показалось, что она посмотрела прямо на него, и ее долгий взгляд оставил у капитана необъяснимое тревожное чувство.

Как бы Вадиму Дмитриевичу не хотелось снова весь день держать Нику рядом с собой, но сегодня для этого не было возможности. Не только Ника прибыла на лайнер, явился долгожданный сын владельца заводов, газет, пароходов - Борис Ярославович Быков. А с его прибытием и большая Вадима Дмитриевича проблема.

Зорин отнесся к этому приезду с философским смирением, ну как же «его Дом-2» и без главного скандалиста. Но профилактику Зорин с наследничком провел, объяснил доходчиво, что тот под личным наблюдением, и что папочка его требует отчет по поведению недоросля каждую неделю. Да и карцер ждет с нетерпением, первого же Борискиного косяка, и Зорин с большим удовольствием поселит туда паршивца до конца сезона, тем более разрешение на это от папеньки получено. В общем, шаг влево, шаг вправо и так далее.

Борис был и сам не рад тому, что оказался на этом ненавистном корабле. Всеми силами он пытался отмазаться от этой ссылки, но папа был непреклонен, а ослушаться Боря не посмел.

Он прекрасно осознавал, что ступает во вражеский стан, он отчетливо помнил все, что происходило в прошлый его «отдых» на папочкином лайнере и еще в то время от всей души пожелал «Князю Игорю» судьбу Титаника, вместе с его капитаном и командой. Двое суток в карцере, когда к нему зашли единственный раз, и это был Зорин. 

Борька никогда не слышал столь унизительных и обидных слов в свой адрес, это был и отборный мат, и высокопарные художественные оскорбления, с подробной словесной прорисовкой его вызывающего отвращение образа.  

Борис с помощью капитана почувствовал себя насекомым, плесенью, последней бактерией. С того самого разговора Зорин стал для Бориса вторым человеком после покойного любимого дедушки-адмирала, перед которым Боря откровенно робел.

Выпустили из карцера его лишь для того, чтобы он как школьник попросил прощения у ледяной стервы, из-за которой и начался весь этот сыр-бор, а затем под конвоем, голодного, доставили домой, и сдали из рук в руки папеньке. Тот тоже тогда здорово понизил самооценку Бориски. С этого несчастного круиза и начались проблемы в безоблачной жизни сына миллиардера. Для папы его конвоирование до дома стало последней каплей перевесившей чашу его терпения, и он вначале полностью прекратил его содержание, заявив, что он сыночка выучил, теперь пусть сам на свои развлечения зарабатывает. После устроил на одну работу, не получилось, на другую, тоже не вышло, на третью, опять мимо и вот Бориска здесь, на «Князе Игоре» - последний шанс стать человеком, как заявил ему папа.

Вадим Дмитриевич закончив объяснять директору круиза, что такое хорошо и что такое плохо, и чем это плохо для Бори может закончиться, не стал более терять время и проводил его к госпоже Линник.

- Доброе утро Анжелика Геннадьевна, надеюсь, вы помните Бориса Ярославовича, - насмешливо спросил Зорин, дождавшись пока Линник смерит презрительным взглядом Быкова, продолжил, - теперь они-с наш директор круиза, прошу любить и жаловать.

- Я счастлива, - зло ответила Анжелика.

- Я тоже в восторге, - также сквозь зубы сказал Быков.

- Как же я люблю, когда все счастливы, - радостно сказал капитан, - тогда я оставлю вас. Надеюсь, вы сработаетесь, - последнюю фразу он произнес, обращаясь к Быкову, явно с угрозой.

Зорин ушел, а Линник все также презрительно спросила:

- Будут какие-то распоряжения?

- Будут. Я хочу познакомиться с персоналом, для начала с актерами и аниматорами и вообще с запланированной шоу-программой.

- Это не сложно, пройдемте, актеры в соседней комнате, - со вздохом ответила Анжелика, для нее этот гаденыш был хуже любого наказания.

Для Бори их будущее сотрудничество с Анжеликой тоже не было праздником. Он помнил и пощечину, и все обидные слова, сказанные ледяным тоном. Лучше уж терпеть обидные издевки капитана, чем холодное презрение этой снежной королевы.

Они вошли в соседнюю комнату, там как всегда царило оживление, которое стихло с приходом руководства, весь персонал был предупрежден о приезде нового директора, так же как и о его мерзком поведении, поэтому его ждали с большим интересом.

Надо сказать, паршивец был хорош. Он практически был полной копией своей мамы, известной модели, чьи темно серые, с ярко-синими прожилками глаза, свели в свое время с ума молодого, но очень перспективного бизнесмена, Ярослава Быкова. Боря был такой же светловолосый, высокий и стройный, с осанкой потомственного офицера – заслуга дедушки, который при жизни приучал внука к спорту и военной выправке. Боря был любимцем таблоидов не только благодаря папиным миллиардам, но и из-за своей привлекательной внешности, этакий двадцатипятилетний красавец, наследный принц империи Быкова. Вот и сейчас он произвел впечатление на любопытных актеров.

Анжелика Геннадьевна представила ему присутствующих аниматоров, а когда дошла до Алены, Боря неожиданно вставил свое замечание:

- А почему у вас аниматоры такие невзрачные? – глядя девушке в глаза спросил Быков, не заботясь о том, что Алена слышала эту обидную фразу, стараясь задеть Анжелику Геннадьевну и заодно сразу указать свое место всем будущим подчиненным.

- А может у вас со зрением проблемы? – едва сдерживая гнев, спросила Линник, - или с памятью?

Быков лишь фыркнул, поняв намек и ответил Анжелике таким же злым взглядом.

Алена в это время не глядя на хама вышла из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью, все присутствующие этой сценой получили подтверждение слухам о отвратительном характере нового директора, а Быков лишь скривил красивую физиономию.