Алые паруса для мамы

Глава 44. Пан или пропал.

Анжелика Линник проснулась в прекрасном настроении, как и каждое утро в этот день месяца уже третий год подряд. Ведь сегодня: День Подарков!!! Она тихо засмеялась, потягиваясь в кровати как довольная кошка.

«Ах, что же на этот раз придумал мой Апрель?» - думала Анжелика не спеша вставать с постели. Так, по аналогии со сказкой «Двенадцать месяцев», ее таинственного незнакомца назвала мама, после того как Лика получила в канун нового года корзину подснежников. И постоянно в телефонных разговорах спрашивала дочь: «Как там поживает Братец Апрель, не раскрыл ли свое инкогнито?».

Анжелика подошла к зеркалу и улыбнулась своему отражению, даже краситься сегодня не было необходимости – глаза сияли, на щеках горел нежный румянец. Она только чуть тронула тушью ресницы, накрасила розовой помадой губы и отправилась на работу. Сегодняшний день обещал быть чудесным.

Посылки от Апреля приходили днем, всегда в одно и то же время. Анжелика уже давно оставила попытки угадать, что в них будет. Это всегда был абсолютно неожиданный подарок, но всегда очень приятный. Она вспомнила как, получив первую посылку, подумала на Зорина, решила, что таким неожиданным способом друг хочет ее поддержать на новой должности. Но Вадим был удивлен не меньше ее, да и не похоже это на капитана, Лика знала его характер – прямой как рельсы. Если уж он что-то захотел бы ей подарить, то сделал бы это просто: «вот подарок – поздравляю», не способен был Вадим по ее мнению на такие ухищрения.

Она пыталась искать тайного поклонника среди членов команды корабля и среди пассажиров, но когда подарки продолжились и на суше, оставила все попытки что-либо понять и просто наслаждалась этими замечательными праздниками от незнакомого романтика.

Весь день она буквально порхала и светилась от радостного предвкушения, даже Павел перестал ее раздражать, и когда он пришел с документами по использованию реконструированной сцены она вполне спокойно, по-деловому с ним общалась.

Но вот время перевалило назначенный час, а курьера все не было. Анжелика еще не волновалась, но стала чаще поглядывать на часы. За ее действиями с холодным любопытством наблюдал Паша, и когда она уже в десятый раз взглянула на свои часы, спросил ее:

- Вы ждете что-то, - Анжелика была слишком занята своими мыслями, чтобы увидеть мелькнувшую в его взгляде насмешку.

- Нет, нет, - быстро и немного растерянно ответила женщина, - все в порядке.

Паша еще некоторое время показывал ей схемы и проекты эксплуатации нового оборудования, но вскоре Анжелика поняла, что почти ничего не слышит из того что ей говорит программист и сказала:

- Оставьте документы, я позже сама с ними ознакомлюсь, а пока можете идти.

- Вы уверены, что разберетесь во всех технических терминах? – поинтересовался Паша.

- Если вы будете мне нужны, я сама к вам приду, - холодно взглянув на него, ответила арт-директор.

- Хорошо, как скажете, - и пряча от женщины взгляд, ушел из ее кабинета.

По тому в какое время прибывала посылка можно было сверять часы, независимо от того где находилась Анжелика, в открытом море или дома. Но время уже прошло, а посылки не было. Анжелика чувствовала, как ее постепенно накрывает пустотой и каким-то оцепенением. Она сама не ожидала, что так тяжело воспримет отсутствие подарка, ведь она всегда знала, что рано или поздно это прекратиться. Ничто не может длиться вечно, и ее Апрелю однажды должна была надоесть эта забава. И все равно она оказалась не готова к этому событию. Уже не осталось беспокойства, лишь тянущая боль абсолютного одиночества.

Анжелика сама не помнила, как доработала этот день, на одной силе воли, наверное, и уже поздно вечером, едва передвигая ноги, вернулась в свою каюту.

Едва войдя внутрь, она ахнула - на низком журнальном столике стояла большая коробка, упакованная в золотую бумагу, а сверху был огромный красный бант. Она закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной и затылком тихо, облегченно рассмеялась.

Сделав глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, она подошла к столику, еще раз удивилась большому размеру посылки – обычно они были гораздо меньше, развязала бант и, приговаривая «моя прелесть», заглянула внутрь.

И не поверила своим глазам – там было пусто, просунула руку и пошарила внутри, затем, все еще не веря в происходящее, она перевернула коробку и потрясла. Посылка была пуста, ни цветочка, ни подарочка, ни записки.

Анжелика, недоуменно хлопая глазами, присела на диван. Оцепенения больше не было, была обида и непонимание: почему ее Апрель так зло подшутил над ней? Задумалась. И вдруг отчетливо в своих мыслях услышала вопрос: «Вы ждете что-то?», сказанный с едва различимой насмешливой улыбкой.

Наконец пазл в голове у госпожи Линник сложился, до нее дошло, кто все это время был ее таинственным незнакомцем. Она резко побледнела, затем покрылась красными пятнами и, задыхаясь от возмущения, вскочила на ноги. Забегала по каюте, тяжело дыша и приговаривая:

- Подлец!.. Негодяй!.. Да как он мог?!

Анжелика схватила коробку и хотела разбить ее об стену, но спохватилась и, блестя от ярости глазами зашипела:

- Я сейчас эту коробку тебе на твою пустую голову одену!!! Еще и бантом перевяжу! – и вылетела из комнаты.

Паша был у себя в каюте и в полной тишине вслушивался в каждый шорох доносившийся из коридора, но слышал лишь гулкое биение своего собственного сердца. Вдруг раздался быстрый стук женских каблучков, Паша почувствовал как у него просто огромный груз свалился с плеч, не меньше нескольких тонн, он торжествуя подошел к двери и распахнул ее за мгновение до того как женская рука поднялась, чтобы в нее постучать.

Павел, скромно потупив взор, приглашающим жестом показал Анжелике войти, она стремительно ворвалась и, развернувшись, набрала воздуха, чтобы высказать этому мерзавцу все, что накипело у нее внутри.

Но Паша поднял на нее взгляд, и Анжелика Геннадьевна вдруг забыла все слова.

«Мне не нравилось, что он был безразличен? Боже, верни его спокойствие на место», - смотреть в эту раскаленную янтарную лаву было страшно. Весь ее запал испарился, и она лихорадочно начала искать пути к отступлению. Но возле единственного выхода с торжествующей улыбкой стоял сам на себя непохожий Паша.