Алый цветок

Глава 23

Как только за Миланой закрылась дверь, Ная дала волю терзавшему ее любопытству. Она заметила замешательство доброй женшины, но виду не подала, чтобы не усугубить ситуацию. Решила, что позже все равно все вызнает у Ивана. Только не расчитывала, что случай представится так бысто. Не теряя времени она попросила юношу объяснить ей что же такого случилось с его дедом, что даже имени его нельзя называть.

Ваня помялся немного, но рассудив, что шила в мешке не утаишь, да и видя характер девушки было понятно, что без ответов она не останется. Но только вопросы будет задавать другим людям и неизвестно к чему это приведет. Поразмыслив таким образом он решил, что лучше если она узнает эту историю от него и в самом достоверном виде. Без домыслов и догадок со стороны.

Так, помогая убирать со стола посуду, Ная с Мишкой слушали давнюю историю семьи, с которой их свела судьба.

-Много лет назад, когда меня еще не было на этом свете, а мама была совсем юной девушкой, заехал в нашу деревню купец, - начал свой рассказ Иван. - Застала его в дороге распутица. Пришлось ему приюта искать, пока дороги не просохнут. Место нашлось в доме моего деда.

-Цвела весна! В наших краях она начинается позже, чем в южных районах, но в тот год тепло пришло на удивление рано. На двор только ступил апрель, а сады уже благоухали несметным количеством цветов. Пчелы с рассвета до заката гудели в кронах, без устали собирая душистую пыльцу.

Дом нашей семьи стоял в саду и бело-розовое невесомое облако прятало его от посторонних глаз так, как летом прячет густая зелень. Под этими деревьями и заприметил купец хорошенькую красавицу. Она, помогая матери, старательно промазывала большой кистью стволы у земли. Полезный раствор должен был уберечь яблони и сливы от вредных жуков, лакомых до сладких плодов. Тонкий стан, белокурые локоны выбившиеся из под косынки да синие глаза то и дело бросавшие озорные взгляды в сторону застывшего молодца, покорили юношу.

Под этими деревьями и родилась нежная любовь двух чистых сердец.

Купцу самому было не больше двадцати лет от роду. Впервые отец доверил обоз сопроводить. Ему бы о деле думать, а у него все хозяйская дочь перед глазами стоит. Дорога звала молодого купца дальше. Распутица, заставшая его в пути из-за нежданно наступившего тепла, осталась позади. Дороги просохли. Давно пора было собираться в путь, да медлил юноша. Не мог уговорить любящее сердце покинуть ту, с которой решил судьбу разделить. Собравшись с духом, сватов заслал. Не знали молодые, что сговор состоялся уже. Обещал дед маму мою в жены старейшине, который в нашей деревне главный был. Старейшина тот падок был на юных девиц. Не первой женой маму брал, третья по счету должна была быть. Первые две без вести пропали. Что с ними случилось доподлинно узнать не удалось, но разговоров жутких на деревне было достаточно. Чем ему так обязан был дед, узнать не вышло. Продал, получается, родную кровь не спросив согласия. Провалом обернулось сватовство молодого купца. Взашей прогнал его дед со двора. Маму в погреб запер, чтоб не сбежала. Властный был дед, ответа ни перед кем не держал. Так растоптано и поругано было счастье двух любящих людей. Мама попервой все думала как бы жизни себя лишить, чтоб постылого брака избежать, а потом заметила, как живот круглеть начал. Надежда на счастье вновь забрезжила впереди. Если не сам любимый, так хоть частичка его с ней осталась. Утешение в горькой доле. Когда о случившемся узнала бабушка, то по ее реакции мама поняла, что ждет их с ребенком нечто ужастное. В нашем мире женщины не могут иметь детей не имея мужа. Это позор на весь род. Оскверненную ждет страшная участь. Только кровь младенца может смыть это клеймо с рода. И пролить ее должна сама мать, допустившая непотребство. Орасив кровью неублюдыша, так называют малышей рожденных вне брака, алтарь деда Сварога, женщина может надеятся на то, что ее не прогонят из общины. Надежда же на то, что кто то решится взять ее в жены потеряна навсегда.

-Какой ужас!!!- воскликнула Ная. -У нас тоже были времена, когда женщиной, словно вещью, распоряжались мужчины. Но такого варварства в нашей истории я не припомню. Как хорошо, что сейчас наши женщины вправе сами распоряжаться своей жизнью.

-Вопрос спорный,- вмешался Мишка. Его тоже зацепила история Миланы.

-О чем тут спорить?, - почти хором обратились к нему Ная с Иваном.

-Да как же вы не понимаете, - удивился Мишка. -Когда женщина предоставлена сама себе она беззащитна. Рядом всегда должен быть сильный мужчина, чтобы оберегать ее. Для этого и были придуманы все эти правила.

-Но что делать, когда тебя начинает обижать тот, кто должен давать защиту? Как быть женщине в этом случае? - спросила Ная.

-Это уже вопрос не ко мне, - грустно ответил Мишка. -Наверное это зависит от самих людей, - вмешался Иван. - От того, каких ценностей они придерживаются. Ведь единственное право сильного это защищать слабых. Если наделенный властью и силой человек злой, то это страшное сочетание всегда несет за собой беду и горе.

-И что же делать?- задала Ная вопрос обоим мужчинам, рассуждающим о том имеет ли право один человек распорряжаться судьбой другого только потому что родился мальчиком.

-Ты права, Ная,- сдался Мишка. -Может наши предки хотели как лучше, но не учли, что человек не всегда может совладать сам с собой.

Говоря это Мишка думал о своих чувствах к ней, и о своей ненависти к сопернику, так не вовремя возникшему у него на пути. Он вдруг словно воочию увидел своих собственных демонов. И понял, что готов был бы убить Ивана или силой отнять любимую, в надежде, что со временем она сможет полюбить его, Мишку, только за то, что он готов свою жизнь положить к ее ногам. И понял, что если бы была у него эта власть, то не сумел бы он устоять перед искушением. Открытие это обрушилось на него неожиданно, словно ушат ледяной воды, и он замолчав, поднял глаза на своих собеседников. Они сидели рядом, напротив него на лавке, закончив убирать со стола и смотрели ожидая, когда он закочит свою мысль. Внутреннее противоречие вспыхнуло, и Мишку бросило в жар. Дышать стало трудно и он вскочил вдруг со своего места и бросился к выходу. -Ты куда?- окликнула его удивленная Ная.