Алый глаз войны

1-25 Слизь древесной черепахи с добавлением ствевии, получаем...

Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену тумана. Элиас почувствовал, что лежит на чём‑то жёстком, а вокруг пахнет сеном и сыростью. Он попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом. И тогда он вновь погрузился в сон, встретив в нём Тию.

- Элиас, - её голос звучал словно издалека, но был отчётливо слышен, после он прозвучал громче, - Элиас, вставай!

И Элиас, вскочив с постели, широко раскрыл глаза, внимательно смотря на место, в котором проснулся. Мягкость тюфяка, набитого соломой и пушистым мхом, притягивала, умоляя вновь погрузиться в череду волшебных снов. А лёгкий и сладкий аромат, витавший в хижине, только усиливал это желание.

Но стоило Элиасу вновь закрыть глаза, как перед ним возникла Тия. Молодая девушка с чёрными, короткими, едва касающимися плеч волосами и ярко-белыми, с голубыми прожилками, как отражение полной луны в озере, глазами. Она казалась бы обычным человеком, если бы не её слегка заострённые уши и едва заметные в волосах два маленьких рога.

- Я понимаю, ты считаешь себя уже взрослым и имеешь право делать, что захочешь, – причитала демонесса, слегка взъерошив и до этого растрёпанные волосы мальчишки, - Но это не повод спать до самого обеда, вставай.

- М-м-м… Куда? Такая рань… даже солнце ещё не встало…

Почесав глаза и зевнув, маленький Элиас не ожидал, что Тия, во время того, когда он будет зевать, что-то быстро вложит ему в рот, и тому придётся проснуться окончательно. Что-то круглое, слегка твёрдое, но сладкое, коснулось языка мальчика, от чего его глаза раскрылись ещё шире, желая узнать, что ему дала девушка.

- Нравится?

Элиас дважды кивнул головой, улыбаясь до ушей, а девушка, рассмеявшись с его реакции, вернулась обратно к столу, за которым провозилась всё время, пока ребёнок спал. Поднявшись с кровати, коснувшись босыми ногами прохладного деревянного пола, Элиас тут же побежал к столу, за которым стояла Тия.

- Тебе не холодно?

Вновь покачав головой в знак отрицания, мальчик перевёл взгляд на стол, на котором царил своеобразный беспорядок. Различная утварь - от простой посуды до склянок разной формы – была хаотично разбросана по столу. Часть растений - от свежих, собранных совсем недавно, до сушеных трав тоже имела место быть на деревянном столе: одни лежали уже собранные в небольшую связку, другие рассыпаны в разных местах, а завершённые - букетом висели на прикреплённой к потолку верёвке. Ко всему этому, стол хранил в себе глубокие пятна въевшихся в древесину отваров и снадобий, которые не удосужились убрать, как и всё остальное со стола.

Элиас поморщился. В отличие от Тии, он не любил беспорядок и всегда старался поддерживать чистоту в хижине, и если бы не он, то неизвестно как далеко бы вышел беспорядок, находящийся на столе у Тии. И стол - это единственное место, куда демонесса не подпускала человека, не раз объясняя ему, что творение на нём – это не беспорядок, а её «рабочее место», на котором строго-настрого нельзя ничего переставлять или трогать без её ведома.

Но то, что сейчас делала Тия, привлекло внимание Элиаса, подтолкнув его посмотреть на режущий глаза стол. Перемешивая что-то в глубокой ступке, присыпая различными специями, она вновь поднесла угощение к ребёнку, и тот, желая почувствовать прежнюю сладость, добровольно открыл рот. Но на этот раз то, что ему дали попробовать, имело другой вкус, хоть консистенция и была одинаковой. Скривившись от кислинки, лицо Элиаса поморщилось ещё сильнее, а громкий женский смех заполнил небольшую хижину, в которой были лишь они.

- Ч-Что это, фе-е… - высунув язык, расстроился Элиас.

- Ха-ха, это то же, что я тебе ранее и давала, просто…

Взяв со стола склянку с золотисто-тягучим содержимым и показав её мальчику, а после налив из неё половину в другую, уже пустую ступку, она продолжила:

- Взяв немного слизи древесной черепахи и смешав её с порошком ствевии, - проговаривая свои действия, Тия насыпала в содержимое ступки немного белой пыльцы и, перемешав, вновь протянула мальчику маленькую капельку, похожую на янтарный камень, - Получаем вкуснятину!

Но Элиас вместо того чтобы обрадоваться и вновь попробовать то, что ему показалось вкусным, нахмурив брови, спросил:

- Слизь… черепахи?

Девушка улыбнулась и вложив съедобный камешек в руки Элиаса, выпрямилась.

- Ах, так тебе название не понравилось? – взяв со стола маленькую янтарную каплю и тут же отправив её себе в рот, она показала мальчику, что это съедобно, - Знаю, название не очень приятное, однако это просто затвердевшая на дереве роса. Она образуется почти на всех деревьях, но чаще её можно найти на тех деревьях, которые приносят плоды. Находясь почти всё время под палящим солнцем, она затвердевает и становится упругой, слегка твёрдой, от чего эту росу и назвали «черепахой».

Улыбнувшись, наблюдая за тем, как Элиас всё же решил попробовать сладость, она протянула ему ещё, продолжая рассказывать о происхождении странного названия.

- Но несмотря на то, что она становится твёрдой, внутри она всё равно остаётся податливой и даже вязкой, - изобразив пальцами дугу, описывая так свойства растягивания росы, девушка удивлённо распахнула глаза, чтобы придать больше эффекта своему рассказу, - Во-о-от такой может растянуться! Поэтому её и прозвали «слизью», а в комплекте разных названий, она приобрела одно – «слизь древесной черепахи».