Алый колос. Проклятие

Пролог

Холодные камни стены храма впились в спину, порезали тонкую, невесомую ткань. По лопаткам потекло что-то горячее, защипало и ожгло. Теперь не только щеку дергает пульсирующей болью.

– Дрянь! Безродная! – разъяренная женщина вцепилась в расшитый плат, прикрывающий волосы, дернула. С головы, звеня о каменный пол, покатился обруч. Лязгнули зубы, когда по другой щеке хлестнула тонкая, но тяжелая ладонь.

– А волосы-то, волосы! Огнем ведомским горят! Как посмела ты, мерзавка, невестой прикинуться?! Мы с другой девицей про обряд говорили.

Отворачиваюсь, пытаясь увернуться от хлестких ударов. В глазах стоявшей напротив женщины – ненависть. Жгучая, беспощадная.

Красная нить тянется от моего запястья к запястью высокого мужчины в темном капюшоне. Мой муж произнес за вечерний обряд только одно “Да”, но это согласие связало нас.

Сейчас же стоит спокойно. Покачивается едва уловимо только, будто из Нави тело выбралось, а душу Чернобог не отдал.

“Говорили” – это сильно сказано. Скорее приказали Агне готовой к утру быть, словечка не дав вставить. А я пожалела ее, дурищу! За тканями-то и покрывалами кто разберет, какая девица прячется.

– В подвале ее запереть!

Красные нити рвутся. Рука моего супруга падает. Сам он не издает ни звука.

Агна была бы на моем месте куда более смелой. Говорила бы гордо, сразу приняла бы новый статус. И правда, сами проглядели, что невеста от горшка два вершка и девичьи формы ее куда-то делись. Так сильно обряд провести спешили? Да и смотрела особо на Агнешу моя свекровь? Девка ладная, и хорошо.

– Да как же ж это, матушка?! – оторопело бормочет стоявший у дверей детина.

Отпечаток пальцев моей новой матушки горит теперь не только на моих щеках. Охранник глухо охает и отступает на шаг.

– Всех в змеиную яму посажу!

Ну и нравы в этом доме! На крестьян нос воротят, платочками обмахиваются, дух деревенский почуя. А гнилые сами изнутри, будто яблоки порченные.

– Ты не обессудь…– богатырь запинается, не понимая как теперь меня звать. Если бы все нормально было, я бы и голову могла приказать ему за дерзость отрубить. Все-таки за локоть хватать при моем только что появившемся статусе если только каменный идол в виде мужа за спиной может.

– Я зла не держу на тебя, – говорю тихо, – Но не трогай, сама пойду.

Дверь с глухим скрипом захлопывается, оставляя меня в холодной комнате с каменными стенами.

Вот же я, баламошка, ввязалась в такое, что теперь и не выпутаться! Сестру спасла, но сама заживо сгнию в этих каменных палатах. Хотя, тут скорее замерзну насмерть.

Кто придумал в конце осени невесту так одевать? Ткани легкие, прозрачные. Срамота одна! До первой ночи молодка не доживет. Сразу насмерть простудится и богам душу отдаст.

Охохонюшки! А мне что теперь делать-то?
______________________________________
баламошка – дурочка