Алый колос. Проклятие

Глава 2

Агния появляется необычно тихо, садится, потупив взор, ближе к печке. Уверена, что позднее возвращение сестрицы от глаз бабули не скрылось, но та молчит, только губы поджимает.

Мне бы высказала все уже, а с сестрой поспорь поди! Ты ей слово, она тебе – три. Как стукнуло восемнадцать, так вовсе будто разума лишилась: никто мне не указ, и все. Последний раз так ссорились с бабушкой, что аж крынки летали.

– Кто до свадьбы милуется, тому с брюхом потом одной миловаться приходиться, – все-таки цедит сквозь зубы бабуля. Тут ведовать не надо, и так видно, что сестрица раскраснелась вся и глаза блестят. К Егору бегала, куда же еще.

– Не доведет тебя, девка, норов твой до добра! – морщинистые пальцы ловко ощипывают лепестки с подсолнечника, ссыпают в невысокий кузовок.

– А чем тебе сын кузнеца в родичах не годится? – Агна перекидывает на спину русую косу, передергивает широкими плечами, – Помнится, серп посеребренный хотела, приценивалась, головой качала.

– Дык сватов-то я, девонька, что-то в избе не вижу. Где сваты-то? Ау! Аль видеть еще хуже стала?

Кузовок с громким стуком ставится в ряд с другими. Я втягиваю голову в плечи, будто сейчас отчитывают меня.

– Девица чистотой своей брать должна, невинностью. А ты ржешь как кобылица, стоит кому из парней чуть что сказать.

К скромности Агну призывает бабуля долго уже. Я с мальчишками играла по малолетству, по деревьям лазила да ножи в круг земляной бросала. Ровно до того момента, как матери их переполошились, что не стоит сыновьям с отродьем леса дел иметь.

Агнеша всегда девой в беде была, которую от змея или ирода поганого спасают могучие богатыри. Горсточки смородины, земляники лесной всегда с горделивым видом принимала. Кто больше всего угодил, мог рассчитывать по грибы с ней сходить, рядом у костра посидеть. Все знали, что она сестра мне родная, но мальчишек от нее никто не гнал.

Возможно, дело еще в том, что по болоту лазать или вход в Навь искать я придумывала. А еще что будет, если в улей пчелиный палкой ткнуть или в берлогу медвежью залезть. В детстве была куда храбрее, чем теперь. Спорила – пух да перья летали, а теперь…

Толку спорить, если кто волосы мои видит, глаза зеленые, то сразу губы поджимает. Что ни говори, как себя не поставь, люди не любят. В глаза редко кто что высказывает – бабушку боятся. Но всегда как иду куда, шепотки за спиной.

Вот и скольжу по деревеньке нашей тенью, волосы не по статусу под платок прячу. Глаза в землю пускаю, не ворчали чтобы про озера колдовские. Мало помогает от сплетен за спиной, но в глаза хоть улыбаться стали. Лучше уж так, чем шарахаются как от прокаженной.

– Мне помереть кто даст или нет?! – бабушка с силой захлопывает расписной сундучок, который отец с города привез еще до моего рождения. Вздрагиваю, но решаю не лезть, нервно перебирая вьющиеся под пальцами рыжие пряди собственных волос.

– Лиска, я тебе что про камни лунные говорила?!

Вопрос не требует ответа, да и попадает мне за дела сестрицы не первый раз. Пришла бы Агнеша засветло с посиделок, бабушка поворчала бы только чуть. А сейчас смотрит на меня зло, глаза темные щурит.

– Не должно им света лунного касаться, – пищу чуть слышно, стараясь слиться с бревенчатой стеной. Как бы не перекинуться в рыжую плутовку вновь со страху. За эти камни бабуля амулет заговоренный князю Нави делала год почитай.

– Плащ прохудился аль ты луну с солнцем путаешь?

Агна юркает на печку, только пятки мелькают. По нарочито медленному сопению понятно, что не спит, но вид изо всех сил делает.

– Завтра сама засвеченные части отобьешь. И если я хоть царапину на камешке одном увижу… – бабуля машет рукой, будто разговаривать что со мной, что с сестрицей бесполезно.

Колышется плат, когда выходит бабушка из светлицы. В свою комнатушку не пускает никого. Говорит, что малы и глупы мы еще. Скажет тоже! В двадцать у каждой второй ребенок уже в деревеньке нашей, а то и два. До старости что ли не будет в ведомство свое посвящать? Агна боится сил природы, наговоров, отваров, а мне “время еще не пришло”.

Одним глазком только в ворожбу бабули заглядываю, да приплясываю от нетерпения. Когда время придет-то?! Веде на замену себе готовить кого надо. Не после смерти же приходить учить будет.

Плечи холодит, и я вздрагиваю. Еще этого не хватало! Вот кого боюсь из нечисти, так мертвяков. Неправильно это, чтобы после смерти своей человек покоя не находил.

– Лесяслава! Ты гадать будешь завтра аль нет? Тебе до праздника еще помочь мне надо и камни все исправить! Сколько раз говорила тебе про мертвяков не думать на ночь?! Тьфу на вас! Я, девки, еще вас переживу! Не дождетесь!

Улыбаюсь и встаю с лавки. Если бабуля начала хорохориться, то значит сильно уже не злится. Хорошо. А с Агнешой поговорить нужно будет на празднике, попросить немного хоть старших слушать.

На заговор окон и дверей от нечисти умения моего хватает. Пока на печку сестрице под бок поднялась, Агна и правда уже спала, в одеяло почти с головой закутавшись.

Закрываю глаза, стараясь ни о чем не думать. Завтра с утра дел домашних куча, а потом еще в баньку надо сходить перед праздником.

________________________________________________________

Бабушка