Алый колос. Проклятие

Глава 4

Деревня пылает огнями в опустившихся на землю сумерках. У каждой избы три факела-шеста в землю вбитые стоят. Слева из черного дерева – дар духам и мертвым родичам, в Нави темной и мрачной обитаемым.

Средний из дуба крепкого – Яви, людям да гадам земным, на урожай заговоренный. Правый – божествам добрым, помощникам в делах земных, чтобы спору между людьми не было, род людской множился, да зараза какая не пришла.

Над входом в избу веточка полыни повешена от нечистой силы. Говаривают, что раз в несколько лет и Полоз сам на праздник жалует. Оборачивается юношей пригожим, за девушками ухлестывает, через костры прыгает, да бои кулачные устраивает с нашими парнями. Но не может никто из Нави запаха полыни переносить. Та нечистую силу отгоняет, от сглаза бережет. Глядь – обернулся ухажер змейкой золотистой, юркой, и следа его не осталось.

К центру деревни ведут арки, украшенные колосьями пшеницы. Некоторые из них кровью свиной окрашены, чтобы богов умилостивить. Есть старинная легенда – кто на гадании колос алый вытащит, тот смерти в лицо заглянет.

Старушки сказывали, что молва о трех девушках ходила, кто колос тот на беду свою, гадая, получил.

Первую медведь в лесу задрал. Аккурат через неделю после гадания. Говорят, отпечаток на лбу несчастной был, ее же кровью насенный, на колосок похожий.

Вторая ведой стать должна была, последний раз судьбу свою на празднике тянула. А как в силу вступила, так пошла упырей на урочище старинном упокоить. Тело ее нашли недалеко от погоста. Изломанное, высушенное.

Третья в княжича влюбилась, когда встретились в окрестных лесах. Тот девку ладой называл, к груди прижимал и жениться обещал, коли та сына ему родит. А пришла пора, так про слова свои забыл. Уехал, на другой женился.

Бросилась несчастная в воду. Камнем на дно ушли. Пруд где утопилась до сих пор Пелагеевым зовут.

Давно это было. Почитай больше столетия никто колос алый не вынимал. Девушки смотрят по-другому теперь на гадание: пышное жито, золотом отдает, да зерна в нем много – жених богатый да пригожий попадется. Тощенькое и плохенькое: не стоит в этом году замуж идти – суженый непутевый будет.

В песне обрядовой легенду вспоминают, чтобы богов задобрить. Так отцы и деды наши делали, так и мы, почитая их обычаи, делаем.

– Выбирай судьбу, девица в ночь огня и ворожбы, – доносится до нас с Агной слаженное девичье пение.

Мое запястье оказывается в плену пальцев рук сестрицы. Кто-то из девушек торопливо надевает мне на голову железный венец. Он – круг жизни и смерти, символ перерождения, бесконечности, невинности.

Не успеваю даже удивиться, когда Агнеша толкает меня в круг девушек, исчезая в стоявшей у горящих костров толпе.

Круг расступается, дает мне место, чтобы сделать своей частью. Каждый житель наших мест знает обрядовую песню. Если встала в круг, то обязана петь. Хочется провалиться сквозь землю, когда на тебя смотрит вся деревня.

Кажется, что сейчас шепотки начнутся опять, смешки за спиной. Смотри-ка, эта рыжая гадать на суженого еще вздумала! С ее волосами-то и глазами зелеными, змеиными!

Наш круг и костер в отдалении от остальных, недалеко от дома мельника, самый ближний к пруду. Дядька Иван поглядывает из-за забора, хмыкает в усы.

– Тихо плещется водица, в ожидании судьбы, – послушно приседаю и встаю. Делаю мягкое движение руками, похожее на волну. Сложно круг при таком движении не разорвать, но обрядовый танец лет с трех все повторяют. Научилась уже.

– Проплывает мимо колос, к нему руку протяни, – круг распадается, все делают шаг влево, вставая друг за другом.

Неспешно девушки направляются к пруду, замирают на берегу, вглядываясь в темными воды. Можно подумать, что можно увидеть что-то в такой темноте. Луна будто забыла про мир людей, скрывшись в облаках.

– И свой рок неуловимо ты с гаданием прими.

Зачем я вообще гадать решилась?! Как маки расцвели, так хожу сюда, дурочка. О золотом колосе мечтаю, что от зерен будет чуть ли не лопаться? Нет! Зачем тогда? Я же хочу на место бабули встать. Отринуть от себя слухи, что дочка Лешего и князю Нави служу. Языки злые чтоб в сердце иглами острыми не вонзались. Уважаемой и почитаемой в деревне Ведой стать хочу.

Именно в эту ночь я чувствую себя обычной девушкой. Не кутаюсь в плащ, глаз не прячу. Никто гнать из обряда не будет. Невинна и не просватана если, право перед богами гадать у тебя есть.

Именно в эту ночь я смотрю как парни флиртуют с девушками и улыбаюсь. Пусть не принимает никто меня в круг друзей, даже знакомых. Мне и посмотреть на людей, порадоваться за них уже хорошо.

– Коли колос цвета злата, значит жить тебе богато.

Зачем я пою вместе со всеми? Хочу хоть так почувствовать слова “род”, “деревня”, “община”. Хочу хоть прикоснуться к чувству того, что я также важна в этом обряде, как и любая девушка.

Завтра снова под капюшоном волосы прятать, но сейчас ветер сорвал с волос ленту. Чуть вьющиеся пряди взлетают от дыхания Стрибога, не желают лежать примерно, показывают свой дикий нрав. Так и одговаривают к бунту хозяйку. Отточенным до автоматизма движением хватаю взбесившиеся рыжие прядки. Быстро перебирая пальцами заплетаю косу.

– Коль обычный колосок, женишок-то невысок.

Не только я отвлеклась от песни, заплетая волосы. Лента моя улетела куда-то, поэтому приходится вытягивать нить из рукава. Ох, даст мне по ушам с утра Агнеша: ее наряд-то, да и лента ее была. Но с косой, переброшенной через плечо, я чувствую себя более уверенно.

– Ну а коли колос алый – знак проклятия небывалый.

Выглянувшая из-за облаков луна означает, что скоро все гадающие ответ на дела сердечные получат. Или нет. Я более чем уверена, что хожу сюда зря. Не пойду на следующий год! Позориться только, другим снова о том, что даже самый ощипанный колосок не приплыл, рассказывать.

Луна на мгновение вспыхивает, будто солнце. Я заслоняюсь рукой от взбесившегося ночного светила.