Алый колос. Проклятие

Глава 15

– Я сказал матушке, что ты создаешь впечатление благоразумной, и сама ответишь на возникшие вопросы, – говорит вроде спокойно, но от взгляда схорониться хочется. Руками себя обнять, накрыться чем-нибудь, чтоб никто и никогда не нашел.

– Не хотела я проблемы в палаты княжеские приносить, – опускаю взгляд вниз, поспешно запахиваю так и норовящие разлететься полы длинной рубахи. Край у разреза ровный, да ниткой обработан. Это что, так и должно быть?! Ты же шаг сделаешь – и ноги сразу видны! Стыдобища-то какая!

– И? – поторапливает муж. Брови свои хмурит, руки на груди складывает. Сколь угодно хмурится пусть, главное чтоб ко мне не подходил. И отваров-то небось в этом доме днем с огнем не найдешь! Как прикажите синяк сводить?!

– Пришлось мне, княже, – если и дальше меня взглядом убивать будет, язык от того больше не развяжется. От взгляда такого в лес к диким зверям бежать хочется, а не лясы точить.

– Из тебя всегда по два слова доставать нужно?!

Говоришь с ним – злится, не говоришь – тоже. Глядеть в глаза ему нельзя, а не глядишь, так на подбородке неделю носи след мужских пальцев. Если робкая – плохо, а бойкая раздражает его слишком. Что-то я сама вижу, а что-то девушки пока переодевали советовали. Говорили, да на дверь все оглядывались, будто боясь, что услышит их кто-то.

– И мне, князь, в тумане незнания ходить не пристало, – говорю, а сама в столик у кровати вцепилась. Страх за горло взял и будто над полом поднимает. Но если сейчас не спрошу, то так и останусь в неведении.

– Тебе? Не пристало?! Да кем ты себя считаешь?! – еще недавно было ощущение, что хищник мурлычет, подходит к тебе на мягких лапах. В желании узнать что у него за невеста даже голос сделал тише, ласковее. Теперь же снова над моей головой будто водопад рокочет или гром гремит.

– Женой княжеской, – оскорбление Агнеши будто в грудь меня толкает, смелости предает. Пусть на месте лучше убьет, чем его маменька издеваться надо мной вздумает. Хотя сейчас она более ласково, чем сын, при встрече на меня глядит.

– А тебе, женушка, что же интересно? – замечала уже как язвительно может Яромир говорить. Пальцы меж собой сцепляю, взгляда не выдерживаю и опускаю голову.

– Проклят ты когда, кем и почему? – хочу я того или нет, а обряд провели, навечно связали с тем, кто сидит рядом да глазом оставшимся одним на меня все сверкает.

– Назваться сперва не хочешь? Прежде, чем лезть с такими вопросами?

– Представлялась я уже, – отвечаю спокойно, но холодно. Если при взгляде на супружника сгореть можно, то я сейчас как Карачун взглядом замораживаю.

– Имя редкое, признаю. Откуда взялась и с чего невесту решила мою заменить, поведать не хочешь?

– Только, если, княже, расскажешь с чего спешка такая на безродной жениться.

– Ты мне условия ставишь?

Я думала, что разозлится супруг, того гляди и руку на меня, как маменька его, поднимет. Он же усмехнулся только невесело как-то.

– Честно так будет, – плечами пожимаю, не зная что еще сказать. Не растекаться же мыслью по древу, что люди добрые всегда договорятся. Не слышала ничего плохого про Яромира. Правда много и хорошего не слышала. “Героем” у нас кличут, потому что победителем в войне против северян вышел. А про человеческие качества сроду никто не говорил.

– Тебе это зачем? – смотрит уже не зло, скорее изумленно. Кольцо золотое с камнем драгоценным на пальце крутит, будто волнуется о чем.

– Тебе хочется знать, княже, что за жену ты дома пригрел, а мне – что за муж у меня.

“Пригрел” – сильно сказано. Чуть холодом не уморили в первую брачную ночь. И хоть и проснулась на широкой мужской груди голая, ласками да поцелуями никто меня не грел. Но со стороны подумать можно было…

Это княгиня поэтому ко мне милостивая?! Потому что подумала, что сыну ее понравилась?! А Яромир подумал с утра, что невеста с крыши на каменный берег упала и голову себе повредила. Как иначе объяснить еще, что все расспрашивал да смелой и бедовой называл.

– Я сестра той, кого ты замуж звал. Не спрашивая. Обеты уже другому та принесла, а в наших краях завсегда сестрой невесту заменить можно, коль занята она, – не вру, да только обычай тот почитай несколько веков как забыт. А если и вспомнить его, то никто, понятное дело, не будет молодку под покрывало прятать и за другую выдавать.

– Вот как. Какой интересный обычай. А что замена будет жениха разве не предупреждают?

– Так ты, княже, говорил, что хотел свадьбу отменить. Чего не отменил-то? А если не отменил, то не все ли тебе равно какая девица?

Знаю я, что если сама вопрос не вставлю, то прижмет меня к стене муж своими лапищами, в лицо рявкнет, заставит всю правду рассказать. А разузнав все уйдет, конечно. А мне страсть как узнать охота что вокруг творится.

– Гонца перехватили, – цедит сквозь зубы оборотень и морщится, будто заяц вчера впрок не пошел. Правду, видать, говорит: вон как перекосило.

– Не хотел я еще раз жениться. Но если уж так случилось…

– Как это “не хотел”? – поражаюсь я. Можно подумать, что в окошко к отпрыску княжескому залезла и силой на себе женила. Очень надо! Отпустил бы пусть тогда, дальше на веду бы училась.

– Как хотел, только наоборот, – издевательски объясняет мне супруг. Не успеваю погасить вспыхнувшую злость в душе, как он добавляет, – Хватит меня “князем” звать. У меня имя имеется!

– Так язык о него сломаешь-то, – вздыхаю, прикидываясь косноязычной до такой степени, что “Яромир” выговорить не в состоянии.

– Не сложнее “Лесяславы”. И вполне для молодой жены ладно будет до “Яра” сокращать. Тебя деревенские “Лесей” звали?

Киваю, а сама пытаюсь справиться с накатившими смущением и паникой. Яром его звать?! Еще чего!

– С обращением “княже” на вопросы твои отвечать не буду, – предупреждает оборотень, и более чем красноречиво откидывается на подушки, заложив руки за голову. Кровать под его весом значительно проседает.

– С чего такая спешка со свадьбой? Тем более под полнолуние-то?