Алый пепел. Натянутая тетива

Глава 3

Глава 3

Женщина не сразу осознала, что обращаются именно к ней. Сначала она подумала, что ей показалось, но, когда её позвали ещё несколько раз и только в самом конце назвали «Надежда», она слегка вздрогнула и ошеломлённо обернулась.

— Какая я тебе Надюша, Наденька и Надя? — с нажимом спросила женщина, прищурившись. — Неужели это так сложно — выполнить небольшую просьбу? Или я, может, действительно разговариваю на другом языке?

— Самая любимая женщина на всём белом свете, — с нежностью произнёс симпатичный мужчина с каштановыми волосами и глазами цвета грозных облаков.

— Ты уверен? И зубов не жалко? — в ее голосе сквозил укор, однако и толика ехидства присутствовала в вопросе.

— Надюша, давай поговорим, почему ты так поступила? Ты хоть понимаешь, как я себя почувствовал? Что у тебя случилось?

— Бывает, случается так, что люди расстаются, более того, ты должен сам понимать причину моего поступка, — терпеливо пояснила она. Ей хотелось наконец закончить все отношения, что так долго сжимали, словно тиски. — Я ясно выразилась несколько дней назад, и теперь у меня встречный вопрос: что ты здесь делаешь?

— Как же? Ты написала, что всё кончено. Что кончено? Никаких кончено не может быть! Вообще, как? Дорогая, давай поговорим. Я всё могу объяснить.

— Действительно… Неплохо тебя так приложило. Никогда не замечала за тобой такой двусмысленности, — искренне рассмеялась она, наблюдая за его реакцией.

Когда Надежда отсмеялась, она насмешливо покачала головой и посмотрела на часы. Время ещё было, но устраивать сцены в людном месте не хотелось, поэтому мы прошли в кафетерий неподалёку.

— Что тебе непонятно из моих слов? Или во фразе «не появляться более в моей жизни»? — спокойно и довольно умиротворенно уточнила она, наблюдая за людьми, что мельтешили вокруг.

— О чём ты? Мы столько лет вместе, как ты можешь просто взять и вычеркнуть всё то время? — нахмурился Димитрий. — Мы как минимум стали друзьями!

Женщина вздохнула и отвела взгляд, понимая, что в сообщении это было проще. Она действительно устала от всех выяснений отношений, пусть за собой никогда не замечала огромной требовательности. Работа заниала все свободное время, поэтому было лишь несколько пунктов, что она не потерпит лично к себе.

У всех есть свои грани дозволенности, и она изначально выставила свои. Димитрий с ними согласился, и никто не переступал черту. Всем было удобно до определенного момента, хотя, может, всё не так и она всё себе придумала? Или, может, просто не хотела видеть очевидного.

Это лишь в цифрах легко и просто. За одной можно скрыть другую, однако всегда находится изъян, где появится разница. У человеческих чувств всё иначе, и у них нет статичности. Завтра может всё угаснуть, будто и не было. От этого очень сложно что-то запланировать на будущее или быть уверенным на все процентные составляющие.

— Позволь начать с того, что мне было так удобно, — отвела глаза в сторону, пытаясь правильно сформулировать мысль. — Находиться с тобой именно так и именно столько.

— Надя… — он удивленно посмотрел на женщину, напротив. Она посмотрела на него с некоторым презрением, но укора было больше. И когда их взоры встретились, он отступил первым. Коротко вздохнув, он отрешенно поинтересовался: — Надежд, скажи мне, что случилось?

Женщина коротко усмехнулась, довольная результатом. Она видела, что он начал догадываться, о чем пойдет речь, но ранее она никогда не поднимала на эту тему.

Действительно, что же могло произойти?

Родители, так называемая «семья». Отношения... Всё ложь и самообман, что будет лучше. Но было кое-что в жизни светлое и теплое — мои единственные подруги, мои девочки! Куда они исчезли? Что вообще произошло! Уже полгода никто ничего не слышал об Ангелине! Чёрт! А Вероника не выходит на связь уже неделю. Никто не дает конкретной информации, лишь отмахиваются, а ведь женщина подключила все возможности!

Она снова посмотрела на мужчину, отгоняя все мысли и страхи, а затем, глянув на часы, прикинула оставшееся время.

— Не прикидывайся дураком, Димитрий. Нам было удобно, но всему приходит конец, — задумчиво произнесла, а затем продолжила: — Хочешь, я расскажу тебе историю? Впрочем, ты и так ее знаешь, не так ли? О неудобных обстоятельствах прошлого.

— О чём ты? — уточнил он, потирая переносицу. Складывалось впечатление, что еще немного, и он совсем потеряет нить разговора.

— Ты ведь знаешь, что я росла практически беспризорницей при живых родителях? — усмехнулась я. — По воле случая отцу уже не единожды предложили работу в другом городе, но в последний раз мать отказалась ехать с ним из-за налаженной жизни в нашем городе.

— К чему ты ведёшь?

— А ты как думаешь? — прищурившись, спросила она жёстко.

— Ты никогда не требовала…

— Пусть я и не требовала многого, но это не значило, что я бы мирилась с подобным всегда. Я же говорю, мне было удобно. Тебе было также. Однако ты оплошал, и очень серьезно, Димит, — ответила она. Это напоминал обычный разговор двух старых друзей, которые отныне пойдут своими дорогами. Побарабанив пальцами по столу, после недолгой паузы она продолжила: — Моя семья распалась не сразу, а из-за эгоистичных желаний обоих. Хотя я могу понять мать в той ситуации, ведь она однажды уже последовала за ним с маленьким ребёнком на руках. В новом городе ей пришлось начинать всё сначала, и она действительно неплохо возвысилась. Но всегда есть лимит уступок, не так ли?