Алый шелк предательства

Глава 3. Белое платье, красные нити

Утро свадебного дня в поместье Россмана в долине Луары началось не с пения птиц, а с оглушительной, давящей тишины старинных каменных стен. Диана проснулась задолго до рассвета. Она лежала на огромной кровати с балдахином, глядя на то, как первые лучи солнца едва пробиваются сквозь тяжелые бархатные портьеры. В этой комнате все дышало историей, но для нее это была история чужого рода, в который ее вживляли насильно, словно инородный орган.

Ее свадебный наряд висел на манекене в центре комнаты. Ослепительно белый шелк в полумраке казался призраком. Диана встала и босиком подошла к платью. Она создавала его сама в те короткие три дня, что ей были даны. Каждая вытачка, каждый скрытый шов, это была ее попытка сохранить контроль над собственной жизнью.

Она намеренно отказалась от кружев и пышных юбок. Ее платье было архитектурным шедевром: строгий ворот-стойка, длинные рукава, подчеркивающие хрупкость кистей, и абсолютно закрытый перед. Но сзади... сзади платье имело глубокий, провокационный вырез до самого копчика. Это был ее личный манифест: «Вы видите только то, что я позволяю вам видеть».

- Мадемуазель, пора начинать, - негромкий голос Софи прервал ее мысли.

Ассистентка вошла с целым арсеналом косметики и приспособлений для волос. Диана села в кресло, чувствуя себя марионеткой, которую готовят к финальному представлению. Пока Софи наносила тончайший слой пудры и подчеркивала разрез глаз, Диана думала о Марке. За эти три дня они почти не разговаривали, если не считать сухих сообщений в мессенджере о логистике переезда.

Он был занят или делал вид, что занят. Но его незримое присутствие ощущалось во всем: в том, как прислуга ловила каждое ее слово, в том, как в ее ателье начали поступать транши на закупку тканей, в том, как ее отец внезапно выздоровел и снова начал улыбаться.

Когда пришло время надевать платье, Софи пришлось приложить усилия. Шелк был плотным, тяжелым, он холодил кожу. Когда пальцы ассистентки начали застегивать десятки крошечных пуговиц на спине, Диана почувствовала, как ее тело сковывает панцирь. Последним штрихом стала алая нить. Диана сама взяла иглу и прошила несколько стежков с внутренней стороны подола, прямо напротив сердца. Это был ее секрет, ее маленькое предательство этого идеального белого образа.

- Вы готовы, - прошептала Софи, отступая назад.

В зеркале на Диану смотрела незнакомка. Холодная, величественная, с глазами, в которых застыла сталь. Она взяла букет из белых калл, цветов, которые больше подходили для похорон, чем для свадьбы, и вышла из комнаты.

Сад Россмана был превращен в нечто невообразимое. Белые шатры, зеркальные дорожки, тысячи живых орхидей, свисающих с ветвей древних дубов. Гости, элита финансового и модного мира, напоминали стаю экзотических птиц в своих ярких нарядах. Диана видела вспышки фотокамер: пресса была допущена только на саму церемонию, и каждый их шаг ловили десятки объективов.

Марк стоял у алтаря. Он не улыбался. Солнце играло на его темных волосах, а черный смокинг сидел на нем так идеально, что казался доспехами. Когда Диана начала свой путь по зеркальной дорожке, он медленно поднял глаза. На мгновение его маска безразличия дрогнула.

В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на жадность, смешанную с триумфом. Он смотрел на нее не как мужчина на женщину, а как коллекционер на редчайший алмаз, который наконец-то оказался в его руках. Отец вел ее под локоть. Его рука заметно дрожала.

- Прости меня, дочка, - едва слышно выдохнул он, когда они почти поравнялись с Марком.

- Поздно для извинений, папа, - ответила она, не глядя на него. - Сегодня мы оба заключаем сделку. Ты получаешь деньги, а я фамилию.

Марк сделал шаг вперед и взял ее за руку. Его ладонь была горячей и сухой. Диана почувствовала, как электрический импульс прошел от его пальцев по ее предплечью. Она заставила себя не отдернуть руку. Священник начал свою речь, но слова тонули в шуме ветра и криках павлинов, гуляющих неподалеку.

- Согласны ли вы, Марк Россман...

- Да, - его голос прозвучал как удар колокола. Четко, властно, без тени сомнения.

- Согласны ли вы, Диана Дельмар...

Она сделала паузу. В этот момент в саду воцарилась абсолютная тишина. Все ждали. Диана посмотрела Марку в глаза. В их серой глубине она увидела вызов. «Ну же, - словно говорил он. - Сделай это. Прими свою судьбу».

- Да, - произнесла она, и это слово показалось ей самым тяжелым, что она когда-либо произносила.

Кольцо скользнуло на ее палец. Тяжелое, с безупречным бриллиантом «Ашока», оно казалось кандалом. Марк наклонился к ней.

- Теперь ты моя, мадам Россман, - прошептал он ей на ухо, прежде чем его губы коснулись ее. Это не был поцелуй влюбленного. Это было клеймение. Жесткое, уверенное, властное. Его губы требовали подчинения, и Диана на секунду забыла, как дышать. Когда он отстранился, в его глазах горел огонек превосходства.

Банкет был одой тщеславию. Столы ломились от деликатесов, шампанское лилось рекой, а тосты в честь молодых звучали один за другим. Диана сидела рядом с Марком, чувствуя себя экспонатом на выставке. Он периодически наклонялся к ней, делая вид, что шепчет нежности, но на самом деле он комментировал присутствующих.

- Видишь того человека в третьем ряду? Это Жак Ренар. Он пытался перекупить твои долги за неделю до меня. Сегодня он улыбается тебе, но завтра с удовольствием перерезал бы нам обоим горло.

- Зачем вы мне это говорите? - Диана едва пригубила вино.

- Чтобы ты понимала, что этот брак не просто бумажка. Это крепость. Пока ты со мной, ты в безопасности. Но если ты решишь пойти против меня, эти люди разорвут тебя первой.

Она посмотрела на него с вызовом.

- Вы пугаете меня, Марк?

- Предупреждаю. В этом мире выживают только пары, которые умеют держать строй.

Когда стемнело, и сад осветили тысячи огней, пришло время первого танца. Оркестр заиграл танго, страстное, рваное, полное драматизма. Марк поднялся и, не спрашивая, потянул ее на середину площадки.