Алый шелк предательства

Глава 19. Заложники влечения

Напряжение в пентхаусе Россмана достигло той критической отметки, когда сам воздух, казалось, мог сдетонировать от случайной искры. После вскрытия правды о Приложении №7-Б и начала их холодной войны, каждый день превращался в испытание на прочность.

Но физиология, это жестокий предатель, который не признает юридических документов и моральных обид. Диана могла сколько угодно убеждать себя, что ненавидит Марка за его вероломство, но ее тело продолжало вести свою собственную, независимую от разума игру.

Вечер перед финальными примерками выдался особенно душным. Париж за окном замер в предгрозовом ожидании, и это предчувствие бури просочилось внутрь стеклянных стен. Диана работала в своей домашней студии, в небольшом пространстве, которое Марк выделил ей специально для доработки аксессуаров. На манекене висело платье из тяжелого алого атласа, которое постоянно соскальзывало, не желая подчиняться воле дизайнера.

Ее руки дрожали от усталости и недосыпа. Каждая булавка, которую она втыкала в ткань, казалась ей маленьким актом агрессии против того порядка, который Марк навязал ее жизни.

Марк вошел без предупреждения. Он уже снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, выглядя одновременно измотанным и пугающе притягательным. Он молча остановился в дверном проеме, наблюдая за ее лихорадочными движениями. Диана чувствовала его взгляд кожей, он был тяжелым, как расплавленный свинец.

- Ты порежешься, если не перестанешь так сильно сжимать ножницы, - тихо произнес он. Его голос в тишине комнаты прозвучал как удар хлыста.

- Мои руки, это моя проблема, Марк. Тебя же волнуют только юридические подписи, не так ли? - Диана даже не обернулась, продолжая бороться с упрямой складкой ткани.

- Меня волнует то, что ты не спала двое суток. Ты доводишь себя до истощения ради показа, который я оплатил. Это плохая инвестиция ресурсов.

- Инвестиция ресурсов! - Диана резко развернулась, ножницы со звоном упали на паркет. - Ты когда-нибудь перестанешь говорить так, будто я строка в твоем годовом отчете?

Марк медленно подошел к ней. Диана хотела отступить, но позади был манекен, а за ним окно, открывающее бездну ночного города. Он остановился в шаге от нее, и запах его парфюма, смесь дорогой кожи, сандала и холодного металла, мгновенно заполнил ее легкие, вызывая предательское головокружение.

- Я говорю так, потому что это единственный способ не сойти с ума от того, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, несмотря на то, что ты меня презираешь, - его голос понизился до опасного шепота.

Диана почувствовала, как по позвоночнику пробежала волна жара. Это было безумие. Она должна была ударить его, прогнать, закричать о его лжи. Но вместо этого она смотрела на его губы, вспоминая их вкус в Монако. Их холодная война была лишь ширмой, за которой скрывался пожар, который они оба боялись признать.

- Это не желание, Марк. Это инстинкт обладания, - она попыталась вернуть голосу твердость, но он прозвучал как надтреснутый хрусталь. - Ты просто не выносишь того, что я больше не принадлежу тебе морально.

- Ты принадлежишь мне каждой своей клеткой, Диана. И ты это знаешь. Ты можешь ненавидеть мои планы, но ты не можешь ненавидеть то, что происходит, когда я касаюсь тебя.

Он протянул руку и медленно провел кончиками пальцев по ее шее, поднимаясь к подбородку. Диана вздрогнула, ее дыхание сбилось. Это прикосновение было как короткое замыкание. Весь накопленный гнев, вся обида последних дней вдруг трансформировались в дикое, неуправляемое влечение. Это была страсть вопреки здравому смыслу. Они были заложниками собственной химии.

- Не надо... - прошептала она, хотя ее тело уже подалось вперед, ища контакта.

- Ложь, - выдохнул он и прижал ее к себе.

Их поцелуй не был нежным. Это было столкновение двух стихий, попытка уничтожить друг друга через близость. В нем был вкус соли, металла и отчаяния. Диана вцепилась в его плечи, комкая тонкую ткань рубашки. Она ненавидела себя за эту слабость, ненавидела его за его власть над ней, но это чувство было сильнее любого осознания правды.

Марк подхватил ее, усаживая прямо на рабочий стол, сметая на пол эскизы, лекала и катушки ниток. Шелк новой коллекции шуршал под ними, становясь свидетелем их капитуляции. В этом акте не было любви в привычном понимании. Была лишь темная, густая потребность заполнить внутреннюю пустоту друг другом.

В свете ламп их тени на стенах студии казались огромными, сражающимися существами. Каждое движение Марка было исполнено жадного, почти яростного обожания. Он целовал ее так, будто пытался выпить ее душу, лишить ее воли к сопротивлению. Диана отвечала с той же неистовостью. Это была ее единственная возможность нанести ему ответный удар, заставить его потерять контроль, довести его до того состояния, когда никакие акции и контракты не будут иметь значения.

- Скажи, что ты ненавидишь меня, - прошептал он ей в губы, срывая с нее тонкое платье.

- Ненавижу... - выдохнула она, обвивая его шею руками. - Ненавижу за то, что ты делаешь это со мной.

Но их тела говорили об обратном. В этой близости была странная, извращенная честность. Здесь, среди обрезков ткани и инструментов, они были равны. Не было жертвы и палача, были только два человека, доведенных до предела собственной ложью. Марк касался ее шрамов на душе своими шрамами на сердце, и на какой-то миг показалось, что эта боль может стать исцелением.

Однако, как только пик страсти был пройден, холодная реальность начала возвращаться в комнату вместе с ночным туманом. Марк отстранился первым. Он тяжело дышал, его волосы были в беспорядке, а в глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на раскаяние. Но это мгновение быстро исчезло, сменившись привычной маской.

Диана сидела на столе, обхватив себя руками. Холод полированного дерева обжигал кожу. Она смотрела на разбросанные по полу эскизы, плоды ее труда, которые они только что растоптали своей страстью.