Алый шелк предательства

Глава 21. Защитный инстинкт

За кулисами Большого дворца воздух был густым от лака для волос, дорогого парфюма и ледяного, парализующего страха. Но это был не тот страх, что лишает сил, а тот, что превращает человека в натянутую струну. Марк Россман стоял в тени тяжелой бархатной портьеры, его фигура в безупречном смокинге казалась высеченной из камня. Он не смотрел на моделей, не слушал суету ассистентов. Его взгляд был прикован к Диане.

Она стояла у зеркала, в последний раз проверяя посадку платья на ведущей модели. Ее движения были резкими, точными, лишенными тени сомнения. Марк видел, как она выросла за эти дни. Саботаж, огонь и предательство не сожгли ее. Они выжгли в ней все лишнее, оставив только чистую, концентрированную волю. И именно эту волю он теперь защищал всеми доступными ему средствами.

В то время как в зале собиралась мировая элита моды, в виртуальном пространстве и в кабинетах на Вандомской площади шла настоящая бойня. Марк активировал протоколы, которые обычно приберегались для полномасштабных корпоративных войн. Его защитный инстинкт в отношении Дианы принял форму тотальной аннигиляции любого, кто посмел бросить тень на ее имя.

- Отчет, - коротко бросил Марк, не оборачиваясь, когда за его спиной материализовался глава его службы безопасности.

- Скарди заблокирован в аэропорту Ле-Бурже, - прозвучал негромкий голос. - Его частный борт не получил разрешения на взлет из-за технических несоответствий в документации. К нему уже выехали представители финансовой гвардии. Ваши юристы передали им досье на его кипрские офшоры десять минут назад.

- Газеты?

- Le Figaro отозвала тираж. Главный редактор лично принес извинения вашему офису. Все цифровые копии фотографий с Адрианом Монтескье удалены из баз данных крупнейших агентств. Мы запустили встречную волну: через тридцать минут все таблоиды опубликуют историю о том, как Скарди пытался шантажировать молодую женщину-дизайнера, чтобы скрыть свои махинации с налогами. Мы превратили его из обличителя в преступника.

Марк едва заметно кивнул. Для него это не было триумфом, это была гигиеническая процедура. Он убирал мусор с пути женщины, которая стала центром его мира, даже если он сам еще боялся в этом признаться. Но настоящая ярость все еще кипела в нем. Скарди посмел подойти к ней. Скарди посмел заставить ее дрожать. Это было непростительно.

Диана почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. Она обернулась, ее глаза встретились с его серыми, холодными глазами. Она подошла к нему, шурша тяжелым шелком своего платья.

- Ты сделал это, - сказала она, и это не был вопрос. - Ты уничтожил его.

- Я сделал то, что должен делать муж, когда его жене угрожает крыса, - ответил Марк. Он протянул руку и осторожно поправил выбившийся локон ее волос. Его пальцы были на удивление теплыми. - Скарди больше не существует как фигуры в этом бизнесе. Завтра его имя будет ассоциироваться только с позором и судами.

- Ты защищаешь меня так, будто я твоя собственность, Марк. С такой силой, что мне становится страшно. Не за себя, за тех, кто стоит у тебя на пути.

- Ты и есть моя, Диана, - он шагнул ближе, его голос стал низким, вибрирующим от подавляемой страсти. - Но не потому, что так написано в контракте. А потому, что я не допущу, чтобы хоть одна пылинка упала на то, что я ценю больше своей жизни.

Диана посмотрела на него с горькой улыбкой.

- Ты ценишь меня? Или ты ценишь свою способность побеждать? Марк, ты только что разрушил жизнь человека за несколько часов. Ты понимаешь, какую власть ты демонстрируешь?

- Власть ничего не значит, если ты не можешь защитить то, что любишь, - эти слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их осознать.

Тишина между ними стала почти осязаемой. Слово «любовь» никогда не произносилось в их доме. Оно было запретным, опасным, невозможным. Диана замерла, ее дыхание перехватило. Она видела, как в глазах Марка отражается борьба между его привычным расчетом и этим новым, пугающим чувством.

В этот момент за кулисами возникло движение. Группа репортеров, каким-то образом обошедшая охрану, пыталась прорваться к Диане. Они выкрикивали вопросы о ее отце, о пожаре, о слухах, распущенных Скарди.

Марк не двинулся с места, но его лицо мгновенно превратилось в маску беспощадного божества. Он лишь слегка повернул голову к своим охранникам.

- Уберите их. И сделайте так, чтобы их аккредитации были аннулированы навсегда. Во всех домах моды этого города.

Через секунду репортеры были беззвучно и эффективно удалены. Диана смотрела на это с холодным восхищением. Она поняла, что Марк создал вокруг нее вакуум, в котором не было места ни боли, ни оскорблениям. Это был его защитный инстинкт в действии, он выжигал землю вокруг нее, чтобы она могла идти по пеплу, не пачкая ног.

- Тебе пора, - сказал он, кивнув в сторону подиума. - Весь мир ждет Scarlet. А я буду здесь. Наблюдать за тем, как ты забираешь то, что принадлежит тебе по праву.

Свет в зале Большого дворца погас окончательно. Раздался тяжелый, пульсирующий бас, от которого вибрировали стекла в куполе. Показ начался.

Первая модель вышла на подиум в платье «Осколки». Это был наряд из черного шелка, расшитый тысячами мелких стальных чешуек, которые преломляли свет, создавая иллюзию текучего металла. Зал ахнул. Это не была одежда, это был доспех.

Марк стоял в тени, скрестив руки на груди. Он видел, как каждое движение моделей, каждая складка ткани бьет по тем, кто надеялся на провал Дианы. Он видел в первом ряду лицо ее отца, бледное, растерянное. Дельмар понимал, что его дочь больше ему не принадлежит. Она стала чем-то большим. Она стала Россман.

Диана наблюдала за показом через монитор за кулисами. Она видела, как ее гнев и ее боль превращаются в мировое признание. Но она также чувствовала на себе взгляд Марка. Он был ее якорем в этом безумии. Она знала, что за пределами этой освещенной дорожки он уже уничтожил всех ее врагов. Он был ее персональным ангелом смерти, и эта мысль пугала и возбуждала ее одновременно.