Алый шелк предательства

Глава 22. Ночь откровений

Триумф коллекции «Алый шелк» оставил после себя странное послевкусие. Смесь воздуха после грозы и металлического привкуса крови. Когда двери лимузина захлопнулись, отрезав Диану и Марка от безумной толпы репортеров, вспышек и восторженных криков, в салоне воцарилась тишина настолько плотная, что ее можно было резать ножом. Диана откинулась на кожаное сиденье, чувствуя, как тяжесть платья, тянет ее вниз, в черную дыру физического истощения.

Марк сидел рядом, неподвижный, как изваяние. Его профиль в свете проносящихся мимо уличных фонарей казался высеченным из холодного гранита. Он все еще был в режиме защитника, его пальцы едва заметно подрагивали на колене, единственный признак того, какой ценой ему далась сегодняшняя зачистка информационного поля.

Они приехали не в отель и не на светский раут, а в пентхаус, который за последние месяцы стал для них и крепостью, и тюрьмой. Когда лифт бесшумно поднял их на верхний этаж, Диана не стала ждать Марка. Она прошла в гостиную, где панорамные окна открывали вид на Эйфелеву башню, мигающую своими огнями в ночном мареве.

Она начала расстегивать сложные крепления платья. Пальцы не слушались. Шелк, за который она так боролась, теперь казался ей коконом, из которого нужно было вырваться любой ценой.

- Дай я помогу, - раздался за спиной голос Марка.

Он подошел бесшумно. Его руки, еще недавно отдававшие приказы об уничтожении фондов Скарди, теперь осторожно коснулись застежек на ее спине. Диана замерла. Она чувствовала его дыхание на своей шее, прерывистое, горячее. Когда последняя молния разошлась, платье соскользнуло к ее ногам, оставив в одном тонком белье. Она не обернулась. Она смотрела на свое отражение в стекле. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами, она выглядела как призрак собственной победы.

- Почему ты это сделал, Марк? - тихо спросила она. - Сегодня ты вел себя так, будто я действительно что-то значу для тебя. Не как актив. Не как способ мести.

- Ты и значишь, - ответил он, и в его голосе не было привычной стали. - Но ты не поймешь почему, пока не увидишь то, что я скрываю под этим безупречным костюмом.

Марк медленно снял пиджак и бросил его на диван. Затем он начал расстегивать пуговицы сорочки. Диана обернулась, затаив дыхание. Она ожидала увидеть холодную маску, но увидела нечто иное. Когда сорочка соскользнула с его плеч, она увидела его спину и левое плечо.

Там, где должна была быть гладкая кожа, тянулся уродливый, рваный шрам. Он начинался у ключицы и уходил вниз, к лопатке, напоминая след от когтей гигантского зверя или от удара чем-то острым и раскаленным. Это не было похоже на хирургический шов. Это была метка насилия.

Диана непроизвольно протянула руку, но остановилась в паре сантиметров от его кожи.

- Что это? - прошептала она.

- Это цена твоего отца, Диана, - Марк сел на край дивана, закрыв лицо руками. - Всем кажется, что я родился с этим состоянием и этой жаждой крови. Но пятнадцать лет назад я был просто сыном человека, который верил в честное партнерство. Мой отец считал твоего отца другом. Они строили Зенит вместе.

Он поднял голову, и Диана увидела в его глазах такую бездну боли, что ей стало трудно дышать.

- Когда твой отец решил, что мой ему больше не нужен, он не просто провел рейдерский захват. Он организовал несчастный случай, чтобы запугать нашу семью и заставить отца подписать отказ от доли. Я был там. Мне было восемнадцать. Одна из стальных балок сорвалась из-за подпиленного троса. Она не убила, но она навсегда отметила меня.

Марк провел рукой по шраму.

- Мой отец покончил с собой через неделю после того, как подписал бумаги. Он не вынес позора и потери дела всей своей жизни. А твой отец... он прислал венок на похороны. С запиской: «Бизнес, это естественный отбор». В ту ночь я перестал быть мальчиком. Я стал тем, кто выждет время, нарастит зубы и вернется, чтобы сожрать его мир по кусочку.

Диана слушала его, и мир внутри нее рушился. Все, что она знала о своем отце, о его деловой хватке, о его жесткости, которой она так стремилась соответствовать. Все это оказалось фасадом для обыкновенной жестокости. Шрам Марка был не просто физическим изъяном. Это был фундамент, на котором была построена вся его империя мести.

- Значит, я для тебя... - она запнулась, чувствуя, как слезы обжигают глаза. – Я, это способ вернуть долг? Ты женился на мне, чтобы причинить ему такую же боль, какую он причинил твоей семье?

- Сначала да, - Марк встал и подошел к окну, поворачиваясь к ней своей изуродованной стороной. - Я хотел, чтобы он видел, как его драгоценная дочь принадлежит человеку, которого он пытался уничтожить. Я хотел использовать тебя как юридический инструмент. Но я не учел одного, Диана.

Он повернулся к ней, и в лунном свете его лицо казалось измученным.

- Я не учел, что ты окажешься сильнее моего гнева. Каждый раз, когда я пытался использовать тебя, я видел в тебе не Дельмара. Я видел ту же искру, которая когда-то была у моей матери. Ты создаешь красоту там, где я вижу только цифры. И этот показ сегодня... когда я увидел тебя на подиуме, я понял, что мой шрам больше не болит. Впервые за пятнадцать лет.

Диана подошла к нему. Теперь она не боялась. Она положила ладонь на его плечо, на самый край рваного шрама. Кожа там была неровной, жесткой.

- Марк... почему ты не сказал раньше? Почему позволял мне ненавидеть тебя?

- Потому что ненависть была моим топливом. Я боялся, что если я позволю тебе пожалеть меня, я потеряю свою силу. Но сегодня, когда Скарди пытался уничтожить тебя, я понял, что моя сила теперь не в мести. Она в тебе. И это пугает меня больше, чем любая стальная балка.

Они стояли в тишине пентхауса, два израненных человека на вершине мира. Диана чувствовала, как ее собственная обида на Марка за Приложение №7-Б начинает трансформироваться. Да, он использовал ее. Да, он лгал. Но он делал это, будучи рабом своего прошлого. Его шрам был его компасом, который всегда указывал на юг, в сторону тьмы.