Алый шелк предательства

Глава 25. Соблазн мести

Утро в Париже выдалось серым, затянутым низкими тучами, которые, казалось, давили на крыши зданий, обещая неизбежный ливень. Для Дианы это утро началось не с кофе, а с тишины, которая звенела в ушах. Она стояла перед зеркалом в своей спальне, глядя на женщину, которую едва узнавала.

На ней был костюм Scarlet, ее собственное творение, доспех из графитового кашемира, который сидел на ней как вторая кожа. Она тщательно подводила глаза, стараясь скрыть следы бессонной ночи. Каждый штрих карандаша был как нанесение боевой раскраски. Сегодня она должна была перестать быть жертвой обстоятельств и стать их творцом.

Марк вошел в комнату без стука. Он был уже полностью готов, холодный, собранный, в безупречном темно-синем костюме. Он молча встал позади нее, глядя на ее отражение.

- Ты выглядишь как королева, идущая на казнь, - тихо сказал он. - Только казненной сегодня будешь не ты.

- Я чувствую себя так, будто иду убивать часть самой себя, Марк, - Диана обернулась. - Пятнадцать лет я смотрела на этого человека как на бога. Я прощала ему холодность, я искала его одобрения. А сегодня я вырву у него сердце на глазах у всего Парижа.

Марк подошел ближе и взял ее за подбородок. Его пальцы были сухими и горячими.

- Это не убийство, Диана. Это хирургическая операция. Мы удаляем опухоль, которая пожирает твое будущее. Если ты дрогнешь, он почувствует слабость и разорвет тебя. У Филиппа нет жалости. Не дари ее ему.

Дорога до Le Meurice заняла вечность. За окнами лимузина мелькал город, который Диана когда-то любила, но который теперь казался ей декорацией к грандиозному спектаклю лжи. Она сжимала в руках папку с документами, те самые листы, которые вчера украла из сейфа отца. Бумага казалась ей раскаленной.

- Ты понимаешь, что пресса вцепится в это мертвой хваткой? - спросил Марк, глядя на свой телефон, где бесконечно всплывали уведомления. - Они уже знают, что происходит что-то экстраординарное. Скарди под арестом, акции Дельмара падают. Твой отец созвал эту конференцию, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре. Он назовет нас предателями.

- Пусть называет, - Диана горько усмехнулась. – Предательство, это семейная черта Дельмаров. Я просто возвращаю ему долг с процентами.

Она чувствовала, как внутри закипает странное чувство. Это не была просто ярость. Это был соблазн, темный, вязкий соблазн мести. Она вдруг поняла, почему Марк жил этим столько лет. Это чувство дает иллюзию абсолютного контроля. Впервые в жизни не она зависела от решений отца, а его судьба висела на кончике ее языка.

Отель встретил их вспышками камер. Охрана Марка работала безупречно, создавая живой коридор сквозь толпу беснующихся репортеров. Диана шла, не глядя по сторонам. Она слышала выкрики своего имени, вопросы о пожаре, о Марке, о Скарди. Но она была сосредоточена на одном, на двери конференц-зала.

Когда они вошли, Филипп Дельмар уже был на трибуне. Он выглядел старше, чем вчера. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но в его позе все еще читалась та самая заносчивость, которая была его фирменным знаком.

- ...и я клянусь, что Дельмар Групп выстоит! - гремел его голос, усиленный динамиками. - Мы найдем новых партнеров, мы очистим свое имя от грязных инсинуаций рейдеров типа господина Россмана!

В этот момент его взгляд упал на Диану. Он осекся. Тишина в зале стала абсолютной, нарушаемой лишь стрекотом затворов камер. Сотни людей смотрели на это противостояние.

Диана медленно пошла по центральному проходу. Стук ее каблуков по паркету отдавался в ушах как удары молота. Она не остановилась, пока не дошла до первого ряда. Она не села. Она взяла микрофон со столика президиума и поднялась на подиум, встав рядом с отцом. Филипп попытался перехватить инициативу.

- Диана, деточка, ты вовремя. Скажи этим людям, что твой муж...

- Мой муж единственный человек в этом зале, который не пытался меня продать, - перебила она его. Ее голос был лишен эмоций, он был холодным и режущим, как скальпель.

Зал ахнул. Филипп сделал шаг назад, хватаясь за трибуну.

- О чем ты говоришь? Ты бредишь!

- Я говорю о сделке со Скарди, папа, - Диана раскрыла папку. - Я говорю о приложении к контракту, где ты закладываешь мои авторские права на Scarlet в обмен на списание твоих долгов в казино Макао. Я говорю о том, как ты платил инженерам на верфи «Зенит», чтобы они молчали о неисправных тросах пятнадцать лет назад.

Она начала зачитывать документы. Даты, суммы, имена. С каждой секундой лицо Филиппа менялось. Сначала это был гнев, затем неверие, и наконец животный ужас. Он смотрел на свою дочь и видел в ней не своего ребенка, а своего палача.

- Ты уничтожил жизнь семьи Марка, - продолжала Диана, поворачиваясь к залу. - Ты планировал уничтожить мою мечту. Ты использовал нас всех как декорации для своего эго. Но сегодня сценарии меняются. С этого момента я официально объявляю о разрыве всех деловых отношений с Филиппом Дельмаром. Совет директоров уже получил уведомление. Контрольный пакет акций переходит в «Rossman-Delmar Luxury Group».

Филипп Дельмар попытался что-то сказать, его губы шевелились, но звука не было. Он выглядел как выброшенная на берег рыба. В этот момент Диана почувствовала тот самый соблазн мести во всей его пугающей полноте. Она видела, как человек, который казался ей гигантом, превращается в ничтожество. И это приносило ей дикое, почти физическое наслаждение.

- Ты просил меня быть Дельмаром, папа, - прошептала она, чтобы это слышал только он. - Поздравляю. Сегодня я самый настоящий Дельмар из всех. Я забрала у тебя все, как ты забирал у других.

Она положила микрофон на трибуну и сошла вниз. Марк ждал ее у выхода. Он смотрел на нее с выражением, в котором смешались восхищение и глубокая тревога. Он видел, что месть сделала с ней. Она не просто победила, она переродилась в нечто, что даже ему было трудно контролировать.

Когда они вышли из отеля, Диана не чувствовала облегчения. Она чувствовала пустоту. Огромную, сосущую дыру в груди. Она сделала это. Она уничтожила отца. Она спасла свою компанию. Но цена... цена была в том, что она больше не могла вернуться к прежней себе. В лимузине она молчала, сжимая руки в замке. Марк налил ей воды и протянул стакан.