Алый шелк предательства

Глава 30. Шах и мат

Рассвет над Парижем был холодным и бледным, словно город сам предчувствовал неизбежность тектонического сдвига. Пока столица просыпалась, поглощая утренние новости о грандиозном сливе данных, Марк и Диана готовились к своему последнему выходу. Убежище на окраине выполнило свою роль: оно дало им время, чтобы перевязать раны и синхронизировать свои удары.

Марк надел свежую сорочку, которую Софи чудом сумела передать через доверенных лиц. Его левое плечо было туго забинтовано, ограничивая движения, но в его позе не было и намека на слабость. Диана, надевшая свой самый строгий черный жакет, выглядела как воплощение Немезиды. На ее запястье все так же алела полоска шелка, символ их нового договора.

Целью их поездки было здание Зенита, зеркальный небоскреб, возведенный на месте старой верфи, где когда-то погиб отец Марка. Это было иронично и символично одновременно: именно здесь сейчас заседал совет инвесторов, пытавшийся ночью уничтожить их.

- Ты готова? - спросил Марк, когда их неприметный автомобиль остановился у бокового входа. Охрана здания была в замешательстве. Они видели новости, они знали, что Россман теперь самый опасный человек в стране, но формально он все еще оставался владельцем огромного пакета акций.

- Я готовилась к этому всю жизнь, - ответила Диана, поправляя воротник. - Просто не знала, что моим подиумом станет зал заседаний.

Они вошли в здание. Стеклянные лифты бесшумно несли их на верхний этаж. Город под ногами уменьшался, превращаясь в карту, которую они собирались перекроить. Когда двери лифта разошлись на сороковом этаже, их встретила гробовая тишина. Секретари и клерки провожали их взглядами, полными ужаса и благоговения.

Зал заседаний был залит холодным светом. За массивным столом из полированного дуба сидели те самые люди, что вчера предлагали Марку сделку с дьяволом. Мсье Дюпон, бледный как полотно, нервно крутил в руках ручку. Рядом с ним сидели юристы и представители регулятора.

Но самым неожиданным было присутствие Филиппа Дельмара. Он сидел в самом конце стола, выглядя как тень самого себя. Его империя была разрушена, его репутация уничтожена, и теперь он жался к системе, надеясь на крохи защиты.

Марк прошел к главе стола, не дожидаясь приглашения. Диана встала справа от него, положив руки на спинку кресла.

- Доброе утро, господа, - голос Марка прозвучал как щелчок предохранителя в тишине. - Я вижу, вы не очень рады нас видеть. Странно, ведь вчера вы так настойчиво искали встречи.

- Россман, ты безумец! - взорвался Дюпон, вскакивая с места. - Ты понимаешь, что ты наделал? Опубликовать эти файлы... Ты обрушил рынок! Ты уничтожил доверие к банковской системе! Тебя арестуют через час!

- Сядьте, Дюпон, - холодно произнес Марк. - Если бы вы могли меня арестовать, полиция уже была бы здесь. Но они не придут. Потому что в тех файлах, которые я приберег для второй волны публикации, есть имена министров, судей и начальников жандармерии, которые получали от вас консультационные услуги. Если я не нажму кнопку отмены через тридцать минут, эти данные уйдут в прямой эфир мировых агентств.

В зале воцарилась тишина, в которой было слышно только тиканье дорогих часов. Марк выложил на стол планшет.

- Давайте играть открыто. Вы пытались убить нас этой ночью. Это была ваша ошибка. Вы думали, что я буду защищать свои деньги. Но я защищаю свою жену и ее наследие.

Марк перевел взгляд на Филиппа Дельмара.

- И вы, Филипп. Вы думали, что сможете отсидеться за спинами банкиров? Вы передали им коды доступа к вентиляции нашего пентхауса. Это покушение на убийство.

Филипп попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип.

- Вот наши условия, - взяла слово Диана. Ее голос был чистым и звонким, как удар хрусталя о хрусталь. - Первое: полное и безоговорочное признание независимости бренда Scarlet. Все права переходят ко мне лично, без каких-либо обременений со стороны холдинга Дельмар или Rossman International.

Банкиры переглянулись. Это был удар по их кошелькам, но это было лишь начало.

- Второе, - продолжала Диана. - Мсье Дюпон и мсье Лаваль подают в отставку по состоянию здоровья сегодня до полудня. Ваши доли в фондах переходят в доверительное управление независимого совета, который назначу я.

- Это грабеж! - выкрикнул Лаваль.

- Это реституция, - поправил его Марк. - Вы пятнадцать лет пользовались активами, которые украли у моего отца. Пришло время платить по счетам.

Диана подошла к своему отцу. Она смотрела на него сверху вниз, и в ее взгляде не было ни ненависти, ни жалости, только ледяная ясность.

- А вы, папа... Вы подпишете признание. Вы признаете свою вину в саботаже на верфи Зенит. Вы признаете, что подстроили пожар в моем ателье.

- Диана, ты не можешь... - Филипп поднял на нее глаза, полные слез. - Я твой отец!

- Мой отец умер в ту ночь, когда решил, что моя жизнь стоит меньше, чем его долги перед Скарди, - отрезала она. - У вас есть выбор: либо вы подписываете это и уезжаете в свое поместье в Нормандии под домашний арест без права переписки, либо вы идете под трибунал вместе с этими господами.

Марк нажал на кнопку на планшете. На большом экране в зале заседаний появился таймер.

- Пять минут, господа. Через пять минут ядерный пакет данных будет разослан. Если подписи не будут стоять в электронных документах, Париж сгорит в огне финансового скандала, который не оставит камня на камне от ваших биографий.

Атмосфера в зале стала невыносимой. Дюпон смотрел на таймер, его лицо покрылось испариной. Он понимал, что Россман не блефует. Марк всегда доводил дело до конца. И сейчас, глядя на этого раненого, но непобежденного человека, банкир понял, что система проиграла. Проиграла потому, что поставила на жадность, а Россман поставил на нечто, чего они не могли оценить, на любовь и искупление.

- Хорошо, - выдохнул Дюпон, опуская плечи. - Мы подпишем. Но вы должны гарантировать, что вторая часть архива никогда не увидит свет.