Алый шелк предательства

Глава 34. Новые правила

Париж после бури казался умытым и странно притихшим. Грозовые тучи, терзавшие город последние дни, отступили, оставив после себя прозрачное сапфировое небо. В пентхаусе Марка Россмана все еще велись восстановительные работы, но основная часть мусора и пепла была убрана. На месте временных фанерных щитов снова стояли бронированные панорамные стекла, сквозь которые город выглядел как на ладони, прекрасный, опасный и теперь официально покоренный.

Марк и Диана сидели в малой гостиной. Это было единственное место, где не было ни телевизоров, ни мониторов с котировками, ни папок с юридическими документами. Перед ними на низком столике стоял только пустой поднос и две чашки чая. Между ними на полу лежала кучка серого пепла, все, что осталось от их старого брачного контракта, сожженного на рассвете.

- Странное чувство, - первой нарушила тишину Диана. Она смотрела на свои руки, на которых больше не было ни одного кольца, она сняла все, что напоминало о сделке. - Десять страниц убористого текста, сотни параграфов, подписи нотариусов… И все это превратилось в горстку пыли за тридцать секунд.

- Этот контракт был нашей защитой друг от друга, - заметил Марк. Он сидел в расслабленной позе, но его глаза оставались предельно внимательными. - Мы боялись, что если не пропишем каждый шаг, то один из нас обязательно вонзит другому нож в спину. Мы строили наши отношения как крепость, но забыли оставить в ней двери.

- Теперь стен нет, - Диана подняла на него глаза. - И это пугает меня больше, чем покушение в гараже. Там я знала, кто враг. А сейчас… Сейчас мы абсолютно голы перед миром и друг перед другом. Каковы наши новые правила, Марк?

Марк подался вперед, положив локти на колени.

- Правило номер один, Диана, никакой защищенной информации. Больше никаких сейфов, кодов, о которых знает только один, и никаких серых зон в бизнесе. Если я покупаю акции, ты узнаешь об этом первой. Если ты меняешь концепцию коллекции, я узнаю об этом не из газет.

Диана кивнула.

- Согласна. Но это касается не только цифр. Это касается чувств. Если я боюсь, если я сомневаюсь в тебе, я говорю это в лицо. Мы больше не играем в покер. Мы играем на одной стороне стола.

- Это будет трудно, - признал Марк. - Я привык скрывать свои слабости даже от самого себя. Но ради тебя я готов учиться быть уязвимым.

- Второе правило, - Диана встала и начала медленно ходить по комнате. - Ты мажоритарный владелец холдинга, но ты больше никогда не вмешиваешься в эстетику Scarlet. Ты не диктуешь мне, кто должен сидеть в первом ряду на показе, и не используешь мои платья как валюту для дипломатических игр.

- Справедливо, - Марк едва заметно улыбнулся. - Я признаю, что в вопросах красоты я лишь любитель. Твой талант, это не актив холдинга, Диана. Это твоя душа. И я клянусь, что буду лишь охранником у дверей твоей мастерской, но никогда не ее цензором.

- И я обещаю, - добавила она, останавливаясь перед ним. - Что мой успех больше не будет инструментом мести твоему прошлому. Мы строим Scarlet не против твоего отца или моего, а ради искусства.

Марк встал и подошел к ней. Он взял ее за руки, и на этот раз это было не властное движение захватчика, а жест человека, ищущего опору.

- Третье правило, самое сложное для таких, как мы. Право на ошибку. Если завтра все рухнет, если акции обесценятся, а критики разгромят коллекцию, мы не ищем виноватых. Мы просто садимся в машину и уезжаем. Туда, где нас никто не знает.

- Ты действительно готов бросить все? - Диана внимательно всматривалась в его лицо. - Твою империю, которую ты строил на костях? Твое здание Зенита?

- Без тебя это здание просто бетон и стекло, - тихо ответил он. - Я понял это, когда ты перевязывала мое плечо на складе. Мне не нужен Париж без Дианы Россман.

Они провели в этом разговоре несколько часов. Это не было похоже на переговоры юристов. Это была инвентаризация их душ. Они обсуждали мелочи, как они будут завтракать, как будут проводить выходные без прессы и охраны, насколько это возможно, как будут воспитывать в себе доверие к тем немногим людям, что остались рядом.

- Мы не будем подписывать новый контракт, - твердо сказала Диана. - Никогда. Никаких нотариусов. Только наше слово.

- Слово Россмана и слово Дельмар, - Марк притянул ее к себе. - Раньше эти фамилии означали войну. Теперь они означают союз, который невозможно разорвать, потому что на нем нет печатей, которые можно подделать.

В этот вечер они решили переехать. Пентхаус, несмотря на ремонт, оставался местом, пропитанным тенями прошлого. Марк предложил старинный особняк в районе Маре, тихий, скрытый за высокими стенами и заросший плющом.

- Там нет панорамных окон, - сказал он. - Но там есть сад. И там никто не будет смотреть на нас сверху вниз.

- Мне нравится, - согласилась Диана. - Мы начнем с чистого листа. Без золотых клеток.

Они начали собирать вещи. Это было странное занятие для людей их уровня, они не вызывали слуг. Они сами укладывали в чемоданы то, что действительно имело значение. Для Дианы это были ее альбомы с первыми набросками и та самая полоска алого шелка. Для Марка, старые часы его отца и фотография Дианы, сделанная тайно в Монако, на которой она еще не знала, какая битва ее ждет.

В разгар сборов зазвонил телефон Марка. Это был его начальник службы безопасности. Софи Леруа дала признательные показания. Она пыталась заключить сделку со следствием, обвиняя Филиппа Дельмара в подстрекательстве.

- Что с ней будет? - спросила Диана, когда Марк закончил разговор.

- Она получит срок. Немалый, учитывая покушение на убийство и промышленный шпионаж. Она просит о встрече с тобой.

Диана на мгновение замерла, прижимая к себе свернутый отрез ткани. Она вспомнила годы их дружбы, каждый секрет, который она доверяла Софи.

- Нет. Передай ей, что я прощаю ее, но моей подруги Софи больше не существует. Она умерла в ту ночь, когда открыла дверь убийцам. Я не хочу видеть ее тень.