Алый закат

Глава 13

Репетиция в тот день не задалась. То ли сглазил кто-то, то ли гитаристы с барабанщиками недостаточно отдаются во власть музыки, но так или иначе, спеть нормально не получилось. Отпустив парней на обед, Елизавета снова погрузилась в воспоминания.

Перед глазами снова стоял тот самый день, когда она уехала из Севастополя, где случайно раскрылась её страшная тайна. По природе своей Елизавета не сильно-то и любила большие компании, но в поездах приходилось терпеть и подвыпивших дембелей, отвратительно игравших на гитаре, и мамочек со снующими туда-сюда детьми, и подростков, обсуждающих своих парней или девушек, и вечно возмущающихся бабулек, которым, как и в маршрутках, было то холодно, то жарко, и назойливых кавалеров, норовивших подкатить к Елизавете. Зачастую к ней приставали кавказцы. И тут же они получали так называемый от ворот поворот, а именно подавление воли с помощью гипноза.

Вот и в этот раз к ней привязался какой-то кавказец. Подмигивая ей, он с заметным акцентом говорил:

- Красавица, а чего это ты тут сыдищь одна? Может, выпьем по рюмашечке?

Молча в реальности, Елизавета думала: «Ну тут скорее я выпью и вовсе не рюмашечку, а целый литр. И поверь, то, что я пью, вовсе не алкоголь?»

А кавказец всё не унимался. Подвигая к ней бутылку с «беленькой», он молвил:

- Красавица, а красавица! Ну что ты молчишь? Ответь мне. Скажи что-нибудь.

Елизавета продолжала молчать. Тогда горячий горный мужчина перешёл в наступление. Сев рядом с вампиршей, он обнял её и уже полез целоваться, когда услышал:

- Руки убрал!

- Ты что такая дэрзкая, красавица?

- Я сказала, чтобы ты убрал руки. Что из сказанного мною ранее тебе непонятно?

Кавказец уставился на Елизавету, чего она и добивалась. Убедившись в том, что на них никто не смотрит, бессмертная колдунья произнесла, не разрывая зрительный контакт:

- Слушай сюда, утырок! Мне совершенно не интересен флирт и уж тем более с тобой! Прямо сейчас ты уходишь отсюда и спишь на своей полке. Ясно?

Кивнув, несостоявшийся ухажёр ушёл, а с того конца вагона раздался его храп. Хоть в плацкарте и стоял шум и гам, но чуткий вампирский слух с лёгкостью отделял один звук от другого. Поняв, что гипноз снова подействовал безотказно, Елизавета достала из-под полки, на которой сидела, футляр, открыла его и провела пальцами по струнам самого любимого инструмента. Улыбнувшись, она так же взяла и блокнот с ручкой, куда обычно и записывала тексты новых песен. Положив их на стол, Елизавета начала что-то наигрывать на гитаре и не сразу заметила, что на неё все глазеют.

И только открыв глаза, она поняла, что невольно обзавелась новыми слушателями. Смущённо отворачиваясь, она сказала:

- Извините, не хотела вам помешать.

- Ну что вы! – уверяла её одна из пассажирок. – Нам нисколько не мешает ваше пение с гитарой. Верно же?

Все остальные, кроме всё ещё храпевшего кавказца, дружно кивнули, а один мужчина спросил:

- А вы, случаем, не основательница группы «Чёрная Жемчужина?»

- Да, это я.

- Не подумайте, что это наглость, но могу ли я взять у вас автограф? Просто моя дочка ваша фанатка.

- Как дочь хоть зовут?

- Саша.

Отдав автограф отцу юной фанатки, Елизавета снова взялась за гитару, когда какой-то парень, свесившийся с крайней верхней полки поинтересовался:

- А кавер на какую-то песню можно?

- Запросто! На какую?

- Кажется, она называется по-русски «Падаю я во тьму».

- Эту я знаю.

Пальцы снова забегали по струнам, и полилась мелодия, так хорошо характеризующая Елизавету. Она затрагивала все уголки души, которые вновь откликались душевной болью. Елизавета падала. Падала во тьму и уже очень давно. Прошло два столетия, а боязнь причинить кому-либо вред никуда не ушла. Наоборот, она усиливалась с каждым днём, и от неминуемого погружения во мрак спасали её друзья с сестрой. Но из всех, кто общался с ней, Елизавета могла поведать о своих переживаниях только Софье. В конце концов, они обе не были людьми. Только бессмертный поймёт бессмертного.