Амариллис. Любовь и грех.

Глава 4.

Скрип половиц привлёк моё внимание. Я знала, что никого здесь нет и быть не может, но всё же обернулась. События позавчерашнего дня зародили в душе кучу сомнений и опасений. Лучше перестраховаться и быть готовой ко всему, нежели стать настигнутой врасплох, как ночью в лесу, окружённая бруколаками и незнакомцем. Если нечисть здесь находиться не может, то вот кто-то вроде мистера Штайнера- пожалуйста. Не удивлюсь, если он в курсе, где живёт его “хороший знакомый” и по совместительству мой дядя Уилл.

Я подняла подол платья, дабы не шуршать бесконечными слоями тяжёлых тканей и не пугать этим звуком саму себя. Да, это абсурдно, не пристало охотнице за нежитью трястись как осиновому листу на ветру. Очередной скрип. Теперь я не могла полностью игнорировать эти звуки. Почувствовав укол паники, я ускорила шаг и вскоре добралась до кабинета дяди. Он никогда его не запирал, на случай внезапного проникновения нежити в дом. Здесь можно укрыться и найти оружие.

Комната, где он предпочитал проводить свободное время, отдыхать или просто думать обо всём и сразу располагалась в самом конце коридора и имела слегка зловещую ауру, почему наша прислуга с особенным опасением заглядывала туда, а с недавних пор Уилл и вовсе разрешил не заходить, сказав, что уборкой своего личного пространства займётся сам. Нам же лучше, узнай, что находится в тайниках (хоть и надёжно спрятанных), “невидимые” обитатели дома в лучшем случае заподозрят неладное, в худшем растреплют о нездоровых предпочтениях мистера Юманса. Охота за нечистью- последнее, о чем подумают. Увидь арсенал спрятанного, люди просто посчитают его маньяком. Уилл имел приличный вес в обществе, а терять всё, разрушив репутацию, ему бы не хотелось. Лучше эта комната останется в пыли, чем её подноготная увидит свет.

Вечно холодная тёмная комната, с одним плотно зашторенным окном. Пахло помещение солью и вербеной, а по его стенам были развешаны полотна с изображениями людей. Словно живые, вот-вот готовые сойти с холста, со скукой в лицах смотрели умершие члены семьи. Самая печальная, а оттого и жутковатая картина изображала шестилетнего мальчика. Его голубые ясные глаза с озорством вперились прямиком в меня, а детская хитрая улыбка, скрывавшая отсутствие молочных зубов словно уносила в давно забытые времена, когда это надоедливое создание дергало меня за волосы и грозило “ощипать как курицу”.

Пальцы машинально скользнули по светлому личику. Ласковый жест выглядел как акт отчаяния со всей печалью, что только могла скопиться во мне за годы. В груди защемило, разбившееся сердце оставленного всеми двенадцатилетнего ребёнка заныло, но пальцы отказывались отодвигаться от Луи. Хотелось вытащить его из холста и обнять так крепко, чтобы заработать его недовольное сопение.

Я словно слышала детский мальчишеский голос, визги, смех, а потом резкий крик, разрезавший пространство тогда, прохладным августовским вечером. Нежеланными сюжетами в голове прокрутилось, как я схватила тяжёлый серебряный канделябр, понеслась в комнату к младшему брату, а вместо обнаружила белое обескровленное тельце.

-Шарлотта!

Ирэн появилась в дверях внезапно, словно по щелчку пальцев. Сожаление и сочувствие в её напудренном молодом лице вызвали во мне лишь отвращение, а не желание излить свои эмоции. Она точно являлась той, кто могла бы оказать поддержку и выслушать, но я не та, кто мог бы делиться своим внутренним миром. Женщину это ранило, но и понимания хватало, чтобы не лезть с просьбой открыть дверцу в потаенную комнатку моей души.

Вздёрнув подбородок, она лишь резюмировала:

-Я шла за тобой, но ты испугалась.

-Я не испугалась.

Предательски хриплый голос выдавал всё, что лежало у меня на сердце, но я тут же откашлялась, приняв невозмутимое выражение.

-Конечно, а пятки как сверкали... - она растянула малиновые губы в усмешке.

-Лишь осторожность. Я единственная кто может защитить вас от... от бог весть чего.

Легкими, почти невесомыми шагами, она оказалась рядом, глядя сквозь меня, на Луи. Я поборола желание закрыть младшего брата собой, оставаясь стоять на месте, как каменное изваяние. Даже не знаю почему, но я хотела защитить его память от посторонних.

Благоразумно умолчав о теме маленького мальчика, Ирэн, в ребяческом жесте наклонила голову в бок и заявила:

-Не бери на себя большее, чем можешь вынести. Поместье и так защищено.

-Поместье да, но вы нет.

-Мне ясно твоё желание оберегать окружающих людей, но дома будь чуточку... менее напряжённой.

“Это не мой дом”, - чуть не вырвалось, но я вовремя закрыла рот.

-Вы шли за мной по всему дому только ради этого? - я не хотела грубить или обижать Ирэн своей резкостью, но сегодня явно не мой день. -Извините, не хотела хамить.

-Я приму твои извинение, только в одном случае.

Кажется, тётушка совершенно не оскорблена, а наоборот, чем-то воодушевлена. Если бы я знала её не так долго, то предположила, что она рехнулась, но за шесть лет жизни под одной крышей могу с уверенностью заявить- к нам приехали с новыми платьями или ко мне кто-то сватается. Если первый вариант, то я готова вытерпеть подобную экзекуцию, но, если второй- придётся снова убивать взглядом потенциального жениха до тех пор, пока он и его компаньон не захотят ретироваться.

-Я, кажется, поняла почему вы крались и даже не окликнули. Вы просто хотели схватить меня без моего ведома.

Ирэн, будучи серьёзной женщиной, расхохоталась, чем и удивила меня.

-Не так категорично, конечно, но смысл похож. Жду тебя в холле через пятнадцать минут. - она кинула быстрый взгляд на Луи, словно говоря “побудь с ним ещё чуть-чуть и возвращайся в реальность”.

-Спустимся вместе. - заявила я, испытывая отвращение к своей чёртовой уязвимости.

…

Процесс примерки платьев нельзя назвать ненавистным. Я любила красиво одеваться, выбирать ткани и рюши для будущих элементов гардероба, но вот длительность этого действа заставляла выть и лезть на стены. Я стойко выдерживала первые пятнадцать минут, а дальше все обитатели гостиной лицезрели цирк и придумывание “веских” причин для отсутствия. Начиная от “у меня урок арифметики”, заканчивая сценами фальшивых обмороков. Правда последнее я допускала лишь дважды, но Ирэн до сих пор частенько припоминает мне актёрский талант, как назидание.