Амариллис. Любовь и грех.

Глава 5.

Оливия права, я однозначно стану её искать и займусь этим, как только сорву помолвку. По крайней мере попытаюсь сорвать. В противном случае придётся сбежать. Как оказалось, для нашей семьи это не ново. Правда в отличии от старшей, я более приспособлена к жизни вне стен защищённого дома дяди и дастся мне отшельничество куда легче. Честно признаться, без понятия, что роилось в голове Олли, когда та убегала, но всё же я попытаюсь принять её выбор. В конце концов, она считала, что действует из благих побуждений, а осуждать за “помощь моему эмоциональному состоянию” не стану.

Безусловно, я счастлива, что Оливия жива, но это не отменяет моих переживаний по поводу её безопасности. Двадцатилетняя девушка совсем одна в лучшем случае бродит по Лондону, а в худшем покинула Англию. Мир жесток, и мы обе как никто иной знаем это по собственному опыту, а посему вынуждены жить с ощущением тревоги. И как, осознавая подобное, она могла уйти без меня? На что рассчитывала? “Да, Олли, спасибо, что заставила переживать, мне как раз чего-то не хватало!” или же “Да, иди дорогая невесть куда мстить за убитых родителей.”. Как только найду сестру- поговорю с ней так, как говорил с нами отец, отчитывая за провинности.

Хоть Олли и поразительно умна, всё же вместе мы бы справились с поиском ответов куда быстрее и у меня, в восемнадцать, не было бы пару седых волос! Но, думаю, с новостью об убийстве родителей людьми, а не нечистью, я однозначно постарела на пару годков. Шесть лет мы считали виновными нежить, но не всё стоит списывать на паранормальное. Мир живых порой бывает куда более жесток, чем кажется. Кому нужна смерть маленького Луи и наших родителей и зачем они оставили в живых двух других отпрысков? С этого дня мне придётся не только искать сестру, но и начать собственное расследование. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, пока Оливия объявится.

-Синее платье и впрямь чудесное! Ты же довольна выбором?- Ирэн упорно пыталась говорить со мной всё утро и словно не замечала молчание в ответ. Даже сейчас, ближе к пяти вечера, она не останавливалась.

Естественно, я не отвечала ни на один вопрос и предпочитала игнорировать всех, включая дядю, который на попытке вымолвить “доброе утро” осознал причинно-следственные связи и больше не пытался завязывать разговор. Его же супруга напротив, словно чувствуя вину болтала без умолку. Меня это раздражало, но попросить закрыть рот мало того, что послужит противоречием моему обещанию быть “немой”, будет слишком грубо. В конце концов, пока что я живу в их доме.

-Ирэн, давай остаток поездки проведём в тишине? - спокойно ответил дядя.

Я не могла испытывать к нему чувств благодарности, ведь именно этот человек вчера решил за меня моё будущее, но всё же ощутила облегчение. Хотя бы треть пути до дома графини Одли я проведу в своих мыслях, без безжалостных попыток отнять хотя бы этот миг.

Экипаж остановился. Неужели так быстро? Кажется, я слишком долго пребывала в раздумьях и не заметила, что цитадель лицемерия оказалась так близко. На удивление, я не испытывала негативных эмоций, спускаясь из экипажа, а затем шествуя по роскошным коридорам особняка. Точнее, я не испытывала ничего. Любые эмоции во мне погасли, теперь внутри гулял лишь ветер, превративший сердце в кусок льда…

Нас встретил учтивый дворецкий, а затем провёл к большому залу, где во всем своём великолепии стояла она- Агата Одли. Очередное роскошное шёлковое одеяние, идеально уложенные светлые волосы и дежурное любезное выражение лица. Словно не меняя положение тела и ширины улыбки она возвышалась надо всеми, как и два дня назад, только цвет платья поменяла на такой же глубоко-синий, как у меня. Завидев гостей, женщина, словно ожившая статуя, приблизилась к нам, разводя руки.

-Лорд Юманс, дорогая Ирэн, Шарлотта! - графиня Одли порхала как бабочка, словно сегодня решалось что-то поистине важное именно для неё.

Ещё вчера я бы испытала отвращение, но сейчас мне было всё равно. Пусть носится, улыбается, лебезит вместе с Ирэн перед мужчинами- меня это не касается.

-Агата! - Ирэн обменялась с подругой объятиями, что противоречило правилам “приёма с важными людьми”. Хоть я уже знаю, что никаких “серьёзных” людей нет и не будет, всё же это показалось странным.

Пусть радуются, что заманили меня в ловушку.

-Шарлотта, какое красивое платье! - воскликнула женщина.

Я не ответила, лишь одарила ту ледяным, как воды Атлантического океана, взглядом. Пусть думает, что я невоспитанная, может сочтут непригодной для брака.

-Шарлотта. - с заметной угрозой в голосе произнесла Ирэн.

-Должно быть, ей нездоровится. - резюмировала Агата. И как только мой взгляд не отбил у неё желание улыбаться?

-Вероятно, так распереживалась за помолвку, что не может вымолвить и слово. - Ирэн подыгрывала подруге, словно никто из них не понимал истинных причин моего молчания. Две жалкие лгуньи.

-Что ж, тогда пройдёмте в столовую? Не станем томить нашу будущую невесту. - Агата хитро прищурила глаза, а затем, как хозяйка дома, провела нас вглубь своих владений.

Столовая наполнена приятным тёплым светом, а стоявшие на столе цветы создавали ощущение уюта. Так и не скажешь, что здесь решиться моя судьба. Шарлотта Юманс- девушка, потерявшая всё, чувствовала себя словно Анна Болейн, кладущая голову на плаху. Что ж, вполне радужное сравнение. К тому же мы обе стали жертвами несправедливости.

Оторвав глаза от жалкой пародии на райские сады Семирамиды, я заметила высокого мужчину, стоявшего перед окном. Очевидно, это не старый супруг графини Одли, а мой, будь он не ладен, жених- Мартин Бауэр. Русые волосы отдавали легкой рыжинкой в свете закатного солнца, а высокая, слегка худощавая фигура словно бездыханно замерла в ожидании уже прибывших гостей.

-Мартин, прошу представься перед семьёй Юманс. - учтиво, словно и не сестра вовсе, она окликнула мужчину.

Мистер Бауэр, медленно, смакуя каждое движение, развернулся на пятках. Его лицо являло собой мужскую версию сестринского. Словно выточенные из одного куска мрамора, они имели похожий пронзительный взгляд, аккуратную форму губ, небольшой прямой нос, голубой цвет глаз. Признаюсь, парень весьма симпатичен, но не задел струны моей души. К тому же, от него веяло щеголеватой натурой, а в совокупности с фразой Питера Штайнера “видит десятый сон в объятиях очередной нимфы”, я и вовсе потеряла какое-либо желание коммуницировать с ним. Пошли они все, включая этого Мартина Бауэра, к чёрту.