Амариллис. Любовь и грех.

Глава 11.

Мужчина стоял спиной к детективу. Его взгляд был направлен на первый выпавший снег, медленно опускающийся на промозглую землю. Зима пришла совсем рано; стоял конец сентября, а от осени практически ничего не осталось. Так грустно, что настолько красивое время года закончилось, не успев начаться.

Мужчина практически не слушал слова детектива, потому что тот и не говорил по делу, твердил что-то о мести и желании показать, кто тут главный. Такой абсурд! Взрослый мужчина так ущемился, желая найти какого-то человека, при этом не зная кто это был и, даже не имея понятия о личности нападающего.

-Доминус сказал, что разберётся, даже имя девчонки спрашивал.

-Что ты сказал? - он резко обернулся, хмуря брови. -Повтори.

-Имя девчонки спрашивал. Сказал на празднике Самайна объявит о пропаже.

Гнев в груди мужчины закипал и желание ударить детектива только возрастало. Его нельзя было уменьшить обычными глубокими вдохами и счётом до десяти. Оно накапливалось и в конечном итоге, собиралось вылиться. Кто просил про Шарлотту рассказывать? Было велено молчать, держать рот на замке и искать настолько быстро, чтобы успеть до свадьбы.

-Было велено её сюда приплетать, а?! - крикнул он.

Детектив сжался. Он осознавал- мужчина в гневе слишком страшен, чтобы спорить или отстаивать свою позицию. Коллинз зажмурился, ощущая стальную хватку на предплечьях.

-Нет, сэр.

-Так какого чёрта ты про Шарлотту рассказал, идиота кусок? Соврать не мог?

-Я...

-Что ты? Что? Головой за сорок лет думать не научился?!

-Доминус спросил какого рода работа, уж больно он не доверяет всем, вы его знаете.

-Закрой свой поганый рот, ты всё испортил!

-А что я делать должен? Жизнь дорога.

-Он не узнал бы, если бы ты не заговорил!

Деревянный стул заскрипел под детективом. С такой силой мужчина жал на его предплечья. Однозначно у Коллинза останутся синяки, но мужчину это не волновало.

-Итак слишком многие про неё знают. Сколько уже? Человек десять? Пятнадцать? А теперь, из-за твоего недалёкого ума, будут в курсе больше двухсот, в лучшем случае, если приедут остальные их будет больше.

-Простите, сэр...

-Ты понесёшь наказание за свои действия, не думай, что общество доминуса не отразилось на мне.

-Я...

-Говорить научишь, смерд жалкий. - мужчина отступил от детектива глубоко вздыхая и выдыхая. Сердце бешено колотилось о рёбра, отчего слишком не хватало воздуха. Мужчине нужно успокоить себя и собственные мысли, снова возвращаясь к образу куска льда. -Чтобы в доме больше не появлялся том, и, если я узнаю, что кто-то из твоей шайки туда сунулся, будешь искать их по частям, я ясно выразился?

Детектив испуганно распустил галстук, ему не хватало воздуха. Спокойный тон собеседника говорил открыто и очень доходчиво. Подобное было куда страшнее, чем крик или приставленный к шее кинжал.

-Да. А вы... поищете того... человека?

-Ты ещё спрашивать пытаешься? - он поднял брови в удивлении.

-Да, сэр.

-Головой подумай, буду я его искать после твоей ошибки?

-Нет, сэр.

Мужчина сдержался, чтобы не плюнуть ему под ноги и нарочито спокойно вышел из дома детектива, оставляя того трястись, словно лист на ветру. Может он и не собирался убивать его, всё же слишком злился, чтобы вести конструктивный диалог. Всё равно детектив ничего толкового не знает и, упиваясь собственными амбициями, не узнает.

Нужно срочно навестить доминуса и посмотреть на его реакцию. Станет ли он упоминать Шарлотту или потерпит до дня Самайна... В любом случае, едва ли ни каждая реакция будет полна негатива.

...

Я не видела Питера целый день. Он сидел в кабинете и разговаривал с братом, даже не выходя на завтрак. С момента поимки змеу, что было ровно месяц, Питер Штайнер, стараясь сохранять прежнюю уверенность, хотел казаться сильным и непоколебимым, но изменения сложно было не заметить. Он нервничал, а в моменты, когда витал в облаках или пребывал в своих мыслях, дёргал ногой и стучал пальцами по коленке. Нельзя отрицать, что такое поведение вполне естественно для человека, находящегося в розыске. Правда, кто эти люди и зачем они гоняются за Штайнером- загадка. Он не рассказал ни родному брату, ни мне, хотя, как я могу делать выводы, если за закрытыми дверями они с Алексом проводили долгие часы. Возможно, он ввёл младшего в курс дела, оставляя меня в стороне, что кстати касается и информации, полученной от змеу.

Рассказал ли он мне о Сиде и Эмайне? Вскользь, ссылаясь на то, что змеу рассказал всё, а сам Питер знает не больше моего, поэтому и говорить ему нечего. Признаться, это бесило. Оставалось принимать ситуацию такой, какая она и есть. Хоть и новость о неких воротах, что планируют открыть, очень смущала и, может даже, пугала.

Сильнее всего меня смущало отсутствие поисков Оливии. Мы ничего не делали, чтобы снова приняться за расследование, не навещали мистера Симонса, не планировали вылазку к моему шесть лет как заброшенному дому. Питер словно растворился в пространстве, предпочитая игнорировать моё существование. Единственный день, когда я не ощущала напряжения, был день записи информации о змеу в книгу.

Мне не хватало Питера. Даже если мы просто напарники или друзья, хотелось услышать его очередную шутку или саркастичное высказывание, ответить в тон тем же и просто поговорить. Питер вселял в меня уверенность, а своей помощью в поисках сестры, отгонял страхи одиночества и полного изолирования от семьи и близких.

Я не имела и малейшего представления, как Питер отреагирует, зайди я к нему в кабинет, но, даже если попросит выйти, это не отзовётся во мне слишком остро. Пойму, что ему нет дела до меня и оставлю попытки сближения. В конце концов, он не обязан испытывать в ответ то, что испытываю я. У него есть своя семья, брат, который хоть и внезапно, но приехал к нему, он не имеет и малейших причин нуждаться в моём обществе так глубоко, как я нуждаюсь в его.

Короткий стук, в ответ донеслось тихое “Входи”. Признаться, я правда была рада услышать голос друга.