Амариллис. Любовь и грех.

Глава 18.

Я не выходила из комнаты двое суток. Время летело незаметно и если бы не солнце, то взбиравшееся на небосклон, то уступавшее место луне, я бы и не поняла, что сутки сменяют другие. Нужды в еде не было, лишь жажда, изредка утоляемая водой из-под крана.

Весь вчерашний день я провела, запершись в ванной, только бы не слышать стук в дверь и попытки её отпереть. Я знала, по ту сторону стояла Ирэн, но покидать убежище казалось опасным, ведь воспоминания, как дядя просил моей крови, были всё ещё слишком свежи.

-Шарлотта!

Ирэн всё-таки удалось войти в комнату и, не обнаружив меня там, забеспокоилась.

-Шарлотта! - стук в дверь ванной перебивал её возгласы. -Шарлотта, прошу, окрой! Уилла в доме нет!

Я не поддавалась, продолжая сидеть в углу, обняв колени. Холодный пол ванной комнаты казался мягче любой кровати и вряд ли нашлось бы что-то, способное поднять меня.

-Прошу, ты же не ела два дня, Шарлотта, ну же!

Мне не было никакого дела до еды и сомневаюсь, что смогла бы проглотить даже маленький кусочек.

-Ты же понимаешь, что я найду способ открыть дверь? Не заставляй выбивать дверь.

Под звук голоса тётушки и стук в дверь, я провалилась в крепкий сон. Мне ничего не снилось, чему я была несказанно рада, ведь так мой организм смог восполнить хотя бы часть потерянной энергии. Проснулась я уже в кровати, не сразу поняв, как здесь оказалась и кто сидел в кресле, заложив ногу на ногу. Едва разлепив глаза, я подумала, что лежу в покоях Питера, а сам хозяин апартаментов ждал моего пробуждения, заснув в неподалёку, но мираж длился считанные секунды. Я находилась в своей комнате, а в кресле сидел наш врач.

-Мисс Юманс, наконец-то вы проснулись. Ваша тётушка так перепугалась, что посчитала вас лишившейся чувств. Я заверил её, что с вами всё хорошо, но она не верила... Сейчас я её позову.

-Я не хочу, чтобы тут кто-то находился. Не нужно.

-Шарлотта! - воскликнула женщина, ворвавшись в мою комнату. -Милая! Ты меня так напугала!

-Убирайтесь все. - прошептала я, не имея ни сил, ни желания повышать голос.

-Я обещаю, я выйду из комнаты, но сначала давай поговорим. - женщина села на край кресла, побоявшись подходить ближе. -Что произошло? Что было с Уильямом и почему он боялся тебя?

-Я знаю? Он сошёл с ума и просил моей крови, говоря, что она ему поможет.

-Признаться, на следующий день он был в полном порядке. Занимался делами предприятия, подписывал документы, а на вопросы, что с ним было не отвечал. А сегодня утром уехал в поместье друга, помогать.

-Если вы не знаете, что с ним, то и я тем более.

-Шарлотта.

-Мм?

-Он не мог стать вампиром? Зачем ему нужна была твоя кровь?

-Вампиров не существует, есть бруколаки, эстри и упыри. Все они мертвы, а живой человек стать им не может. Умереть от укуса- да, но не стать. Тут что-то другое и, если бы я имела преставления, было бы легче понять.

-А кровь?

-Он сказал, что моя кровь необычная. Ему не нужна была чья-то ещё, именно моя, опережая ваш вопрос, я не знаю, чем она отличается от другой.

Повисло тяжелое молчание, на которое я не обращала внимание. Ирэн чувствовала себя некомфортно, боясь задавать остальные вопросы, вертевшиеся на языке, а мне не было никакого дела до неё и Уильяма. Пусть он хоть сто раз превратиться в чудовище и будет в болезненном спазме валяться по полу, прося убрать кольцо, я не испытаю и толику жалости к нему. А Ирэн... Первым делом она побежала спрашивать, не навредила ли я Уиллу, обманывавшего её долгие годы. А ведь он пытался напасть на меня, выпить крови, как последнее животное. Жертва в этой до абсурда ужасающей ситуации не он, но справляться пришли о его здоровье.

-Убирайся. Отсюда. К чёртовой матери.

-Шарлотта?

-Пошла вон! - крикнула я, вскочив с кровати. -Ненавижу вас всех! Ненавижу!

-Шарлотта, милая, что с тобой?

-Убирайся, иначе я выволоку тебя отсюда силой.

Женщина в испуге отскочила от меня, боясь, как бы я не навредила её красивому личику. Пусть я бы и не стала трогать Ирэн, всё же ощущала удовлетворение от этих перепуганных глаз и трясущихся рук. Никто из обитателей этого дома не интересовался моей жизнью, с чего я должна отвечать вежливостью и раболепным повиновением? Не имея иного выбора, тётушка в панике выбежала из моей комнаты, закрыв её на ключ. Словно опасный преступник я сидела в заточении до тех пор, пока Эбигейл не принесла поднос еды.

Трое суток меня держали запертой, и, признаться, я даже не испытывала желание покидать пределы комнаты, заведомо зная, что встречусь с ненавистными членами семьи. Всё это время я проводила за чтением книги, хождением из угла в угол и боролась с желанием бросить письма, написанные Питеру, в камин. Я металась между двух огней и, не сумев избавиться от сантиментов, оставила идею сжечь конверты. Время тянулось слишком долго и постепенно начало казаться, что стены спальни сжимаются вокруг меня, грозя раздавить. Никто не говорил, что будет дальше и я всерьёз верила, что до свадьбы в августе меня будут держать, как собаку на привязи. Перспектива видеть лишь четыре стены и высокий забор за решётками на окнах совсем не радовала, но разве могла ли я одна что-то с этим сделать?

На четвёртый день меня посетила служанка Эбигейл. Вместо подноса с едой, как это было раньше, в её руках красовалось бардовое пышное платье, своим великолепием способное составить конкуренцию любому произведению искусства. Расшитые жемчугом корсет и рукава привлекали внимание и приковывали взгляд, и если бы мне довелось сравнивать с алеющем небом, на котором уже появлялись звёзды, то одеяние несомненно одержало бы верх в этом поединке.

-По какому поводу мне принесли столько драгоценное платье?

-Хозяйка попросила помочь вам переодеться.

-Зачем?

-Мне не велено знать.

Неужели меня всё-таки собирались взять на празднование в поместье доминуса? От одной мысли, что я встречу человека, собиравшегося разрушить тысячи жизней, всё тело охватывала ярость и хотелось лишь одного- мести. Я никогда не отличалась хладнокровием или злопамятностью, но, события, произошедшие за этот год, поменяли меня и теперь от Шарлотты Юманс осталась лишь крошечная часть. Всё, вокруг чего строилась моя личность, исчезло, уступая место злости. Возможно, сегодня не удастся воплотить в жизнь возмездие, всё же, я буду знать врага в лицо и больше не допущу оплошностей. Пусть на праздновании я и буду в роли жертвы, очевидно, таковой я не являлась, сдерживая внутри себя хищника, готового выйти на охоту.