Амариллис. Любовь и грех.

Глава 19. Конец 1 книги.

Звякнули тяжёлые цепи, а за ними раздался топот ног. Крепкие мужчины окружили двух босых пленников, скрывая их лица плотными мешками. Чувство тревоги грозило свести с ума, а нелепые догадки, подогреваемые лишь пламенем страха, просачивались в голову, заполняя собой каждую клеточку тела. Мужчины расступились, открывая взору парня- очевидно, Алекса и хрупкую девушку, чья простреленная рука безвольно свисала вдоль тела. Она едва стояла на ногах, но упорно сопротивлялась попыткам дотронуться к ней. Алекс же ссутулился, смиренно опустив голову вниз.

-Ты не пострадаешь, да, но один- падёт на плахе, вторая будет смотреть, а затем скоротает дни в подвале. Славно, правда?

-Находите это забавным? - прошипела я, двинувшись на доминуса, но путь мне перегородил высокий мужчина.

-Потише, мисс Юманс. Ваши попытки кинуться на меня наталкивают на мысли, что вы больны бешенством.

-Я бы на вашем месте остерегалась, может зарожу кого?

-Достаточно. Снимайте мешки. - велел он.

Никто не осмеливался произнести и слова, подогреваемые интересом. Они глядели на пленников, с чьих голов снимали мешки. Единственным, кто едва усидел на месте и сдерживался, чтобы не закричать был Мартин Бауэр. Он нервно кусал губы и топал ногой, а я, подхватив его нервозность перевела взгляд на освобождённых из плена колючей ткани людей.

Знакомая светлая шевелюра бросилась в глаза. В девушке с простреленной рукой и обескровленными губами я узнала единственного родного человека, которого искали долгие месяцы. Оливия заметила меня и, удивлённо ахнув, пошатнулась. Я понимала- меня не подпустят к сестре, но остатки здравого смысла покинули моё тело ещё по дороге в дом семьи Штайнер, посему я, сорвавшись на бег, пыталась добраться до Оливии. Меня схватили двое сервусов, но я слишком сильно брыкалась, не оставляла попыток дотронуться до старшей сестры.

-Пустите! - кричала я, пнув того, кто держал меня за левую руку. -Сейчас же!

Оливия, отличавшаяся нежным и восприимчивым характером, разрыдалась и, точно подхватив моё настроение, бросилась навстречу. Сопротивляться в её случае было бесполезно, она потеряла слишком много сил, чтобы элементарно стоять на ногах, посему один из сервусов с лёгкостью схватил её за раненную руку и поволок на место. Оливия скривилась. Хватка причиняла ей боль.

-Тронешь её ещё раз, я прикончу вас всех. - прошипела я.

-Шарлотта, хочешь знать, где скрывалась твоя сестра и какие планы вынашивала? - спросил доминус. -Ну же, Эстер, расскажи ей, не гоже скрывать от сестры и своего жениха и связь с его сыном и планы убить будущего супруга.

-Оливия...

Сестра молчала, с ненавистью глядя на доминуса. Старшую била крупная дрожь не то от злости, не то от боли, но из её рта не вылетело и слово в своё оправдание. Отец Питера ждал реакции, жаждал как можно скорее насладиться моей беспомощностью, но, к его великому разочарованию, не получил желаемого. Для меня внезапное срывание масок с лиц не стало сюрпризом, ведь Штайнер успел рассказать, что вытворила Олли и где скрывалась. Неожиданностью же оказалось её пребывание на собрании, ведь Питер заверил, что она убежала. В остальном я была осведомлена.

-Хватит... - едва шевельнул губами Мартин.

Перемена его настроения и растерянность, отразившаяся в лице, не ускользнули от меня. Я заметила неладное, как только с Оливии сняли мешок и поняла- глава одного из кланов и по совместительству мой жених- тот хозяин, от знакомства с которым меня отводил Питер, а причина, по которой Бауэр слишком детально и тщательно разглядывал меня на первой, весьма жалкой помолвке, крылась в нашей с сестрой схожести. Бауэр являл собой ступеньку, по которой Оливия взобралась к доминусу и была близка к исполнению цели.

Максимилиан Штайнер не расслышал слова племянника, так и оставшись в неведении, что он имел связь с Эстер, она же Анна, она же Оливия.

-Луна почти в зените, пока приступать! - заявил доминус хлопнув в ладоши.

Меня поражало насколько мужчина был хладнокровен к собственному сыну, насколько потерял рассудок в поисках острова Эмайн Аблах. Не было в Максимилиане ни человечности, ни родительского тёплого чувства к отпрыскам. Он вызывал лишь отвращение, но испытывали это лишь я, Питер, Оливия и герой сегодняшнего представления- Алекс. Остальные же не видели в жестокости доминуса ничего дурного и были готовы растерзать беднягу за предательство ордена.

Сервусы повели Александра в середину амфитеатра на невысокий пустой помост. Они были безоружны, отчего я не могла представить метод расправы, да и признаться, совсем не хотела. Я панически переводила взгляд с Алекса, с мольбой глядевшего на брата, и Питера, не отрывающего взора от пленника. Сердце больно сжалось. Я знала, насколько любовь Штайнера к младшему велика и как сильно тот хотел защитить его от всяких бед.

Питер побледнел сильнее и причина тому не кровопотеря. Молодой человек сжал челюсти и, если бы не двое сервусов, крепко прижимавших плечи напарника к креслу, бросился бы к помосту вызволять брата. Я не собиралась так просто оставлять Алекса на растерзание, да и смог бы Питер смириться с его потерей? Но что было в моих силах? Револьвер остался валяться на траве у дверей, а кинжалов при себе я не имела. Вскоре в голову пришла идея, показавшаяся весьма странной, оттого и действенной. Я поймала взгляд сестры, едва заметно кивнула на одного из охранявших меня сервусов, а та, в свою очередь, поняла меня без слов.

Оливия, собрав все силы, забилась в фальшивой истерике, крича что-то несвязное и пиная охранников. Они справлялись с обезумевшей девушкой, но та не оставляла попыток и до конца изображала безумие. Оливия прокусила ладонь мужчины и, воспользовавшись его растерянностью, пнула в пах, и тот застонав от боли подогнул колени.

Единственный охранник не мог остановить порывы Оливии, отчего одному из следивших за мной пришлось вмешаться. Я осталась наедине с весьма невысоким, но крепким сервусом и думала, как бы выкроить момент, чтобы ударить его, да посильнее. Тем временем моих ушей коснулся нескладный хор голосов.