Амазонка параллельного мира.

Глава 1.

Амазонка параллельного мира

Аннотация

Свиридова Анна Ивановна, 28 лет — офисный мозг с характером альпиниста: ходила в горы, ныряла, умела перевязывать чужие глупости и шутить тогда, когда всем уже не до шуток. Жена оперуполномоченного (бывшая — по факту), погибшая «по касательной» из-за чужого шантажа, она очнулась в параллельном мире… в новом, нелепо нетренированном теле и с тем самым походным рюкзаком за спиной. Здесь нет магии, но действует один простой закон: кто спас — тот и «свой». Джунгли, хищники, кланы, и зима, которая приходит, как налоговая.

Анна успевает «вляпаться» за первые двое суток:
— Марк, мрачный охотник с глазами цвета мокрой стали, уже висит в меню у племени людоедов. Анна подмешивает в «ритуальный чай» микс «сонно-ночного» и слабительного — и спасает добычу из котла под хохот судьбы и характерный звуковой ряд.
— Арсений, упрямый ремесленник с руками, созданными для камня и железа, тонет в озёрной воронке — Анна ныряет и вытаскивает.

По местным правилам оба теперь «её люди» — не рабы, а члены одного круга, который надо построить и защитить. Вместо джунглей Анна выбирает скальные уступы: там ветер, обрывы и хищники, зато меньше «соседей». Из фона — вовсе не фон: выживание, которое делает дом тёплым. Полевыми методами и с шутками она учит Марка и Арсения:
— лепить сырцовые кирпичи, сушить их ветрами и жечь простейшую печь;
— плести кровлю из соломы и корья, конопатить на зиму;
— варить стекло из песка с золой (когда это вообще возможно), делать уголь, дёготь, мыло из щёлока;
— коптить рыбу, ставить ловушки, копать ледник-погреб, и — да — строить нормальный туалет, потому что цивилизация начинается с двери, которая закрывается.

Ирония, сарказм и эрос — не «сверху сиропом», а внутренняя химия троих взрослых людей, которые учатся жить рядом, делить опасность и удовольствие без лишнего героизма и без притворства. Вокруг — кланы, где мужчины и женщины одинаково охотятся за «спасёнными» партнёрами; чужие претензии, дуэли взглядов и налёты ночных хищников. Внутри — выбор, который можно и не делать: не между Марком и Арсением, а между страхом и жизнью.

Анна не тоскует по прошлому — некогда. Её мир теперь здесь: под скалами, у огня, среди смеха, шероховатого камня и тёплых спин. «Амазонка параллельного мира» — это драйв, выживание и дом, который строят руками и словами «держу

Глава 1.

Рюкзак, выстрел и джунгли

Анна Свиридова любила порядок так же, как ветер — беспорядок. В её шкафу всё висело по цветам, в телефоне — папки с папками, а на кухне банки с крупами стояли солдатским строем и смотрели на мир этикетками вперёд. Но стоило ей выйти на тропу — и весь этот идеальный мир превращался в набор гибких правил: «как получится», «как позволит погода», «как скажет горло ветра». В этом был кайф. В городе она была «Анной Ивановной», в горах — просто Анной, а иногда даже «Эй, ты с рюкзаком!», и ей это нравилось больше всего.

Ей было двадцать восемь. Худощавая, жилистая — не «фитоняшка», а человек, у которого мышцы нужны по делу. Узкие плечи, длинные руки, колени с подростковыми шрамами (память о первых походах и несчастной любви к велосипеду). Лицо — не кукольное и не «инста», с чёткими скулами и взглядом, который привык смеяться чуть раньше, чем рот. Волосы тёмно-русые, собранные в «пучок выживальщика»: резинка, шпилька и надежда, что не распадётся.

Она замужем. Формально. Фактически — два соседа с общей историей. Илья — оперуполномоченный, из тех, кто в разговоре смотрит не в глаза, а в пространство рядом, чтобы не пугать собеседника. Год назад они перестали ругаться. Это было даже хуже, чем ругаться. Они жили как друзья, делили холодильник и плохие новости, но у каждого были свои дороги. У него — дела, у неё — тропы. Иногда они смеялись над сериалами, иногда вместе молчали. «Мы хорошие, просто у нас не вышло», — думала Анна и не мучила себя. Жизнь не обязана быть кино.

В этот вечер она собиралась в соло-поход. Тридцать километров по лесу, два ночлега, пара отвесных склонов, которые хотелось потрогать пальцами, — ровно то, что врач прописал для головы, уставшей от цифр и чатов. На столе в гостиной она раскладывала оборудование, как хирург инструменты: слева — спальное, справа — кухня, по центру — «жизнь и смерть» (аптечка и огонь).

— У тебя это похоже на ритуал, — сказал Илья, опираясь на косяк. — Только без свечек.

— Свечки в рюкзак не влазят, — отозвалась Анна. — И ветрозащиты у них никакой.

Он хмыкнул и вошёл. Его шаги всегда были чуть неслышнее, чем нужно. Он был в домашней футболке, волосы влажные — только что из душа. Запах — мята и его работа: что-то металлическое, городское, от чего хочется открыть окно.

— Илья, — Анна вытянула на свет нож, — ты помнишь, что мне подарил на двадцать пять?

Илья улыбнулся краем губ.

— Как забыть. Как ты тогда орала: «Тебе только повод дай — и ты мне мачете подаришь!»

Нож лежал на ладони красиво. Никаких супергеройских прибамбасов. Клинок двенадцать сантиметров, нержавейка, сканди-спуски, рукоять из тёплого текстолита, ножны, которые можно было надеть на ремень и забыть. Не складной — нормальный, «полнотелый». Нож для того, чтобы работать, а не «понты кидать».

— Я не орала, — возмутилась Анна. — Я объясняла. И вообще, ты подарил идеально. Он лёгкий и честный. Как ты до кофе.

Он усмехнулся.

— Осторожнее с комплиментами. А то привыкну.

Рядом с ножом лежал швейцарец — «мультик» на все случаи. Этот подарил брат Стёпа — весёлый тип, который однажды сумел открыть винт с полутора оборота зубочисткой. В «швейцарце» было всё: лезвие, ножницы, пилка, отвёртка, штопор, консервный, — и ещё что-то, что Анна никогда не использовала, но каждый раз радовалась, что у неё это есть.

Анна укладывала вещи в рюкзак, комментируя вслух, как будто снимала обзоры для собственного внутреннего YouTube.

— Спальник — тёплый, но не зимний, зато двуспальный, — она кивнула на мешок в чехле. — Помнишь, ты его выбрал, потому что «чтобы не дуло между нами»? Ирония в том, что мне он теперь нужен, чтобы не дуло между мной и ночным воздухом.