Амелия 2: исчезнувшая

Глава 4. Танцуй, как обезьянка

- Эй, кто здесь? Я тебя вижу! И еще, для справки – у меня есть нож.

Мысленно Ника отругала себя за то, что ее голос прозвучал не столь уверенно, как ей хотелось бы.

Мужчина не пошевелился.

- Хватит прятаться! Я уже позвонила в полицию, и сюда приедут с минуты на минуту.

Ника лихорадочно оглядела парк, пытаясь рассчитать, сколько ей придется бежать до выхода – ржавых ворот, украшенных изображением клоуна с шариками. По задумке художников, его кривая ухмылка должна была веселить местных детишек, но по неведомым причинам вызывала прямо противоположный эффект.

До выхода оставалось не меньше пяти минут. А там еще столько же до ближайшей остановки… И, как назло, вокруг ни души.

Девушка почувствовала нарастающую панику.  

«А ну-ка соберись», - мысленно велела она себе. – «Уроки физкультуры ты почти не прогуливала. Так что вперед!»

- П-подожди, Ника.

Мужчина, наконец, решился покинуть свое укрытие. С каждым шагом свет фонаря понемногу раскрывал его инкогнито – сначала Ника увидела маленькие жилистые руки, потом – по-женски узкие, сгорбленные плечи… Изображение постепенно складывалось в единую картинку, проступая в тусклом свете, как картинка на старой пленочной фотографии.

- Эдуард Викторович? – выдохнула девушка.

Психолог попытался улыбнуться – однако его губы лишь нервно растянулись в разные стороны, почти как у клоуна на воротах парка. Девушка с неприязнью отметила, что он совсем не смотрит ей в глаза – мужчина старательно прятал взгляд, как маленький ребенок, чувствующий свою вину.

- Вы за мной шпионили? – поинтересовалась Ника, рассматривая его помятый и изрядно выпачканный костюм. Обычно опрятный и одетый с иголочки, сейчас он выглядел ничуть не лучше пьяных попрошаек, разгуливающих возле супермаркетов.

- Вовсе нет, - запротестовал Эдуард Викторович – пожалуй, слишком уж рьяно. – Я… мой секретарь сообщила о твоем визите. И я решил… найти тебя и поговорить.

- О чем?

- Чтобы узнать, все ли с тобой в порядке.

- О, правда? – язвительно спросила Ника. – Все в норме. А теперь можете с чистой совестью возвращаться домой. Пока.

Девушка развернулась, чтобы уйти из парка, но почувствовала, как ее крепко держат за руку. Ника недоуменно взглянула на мужчину – он продолжал улыбаться, однако теперь эта улыбка напоминала нервный, злой оскал. Его темные глаза лихорадочно блестели – на мгновенье Ника разглядела в них свое напряженное, испуганное лицо.

- Отпустите меня, - она попыталась вырвать свою руку. – Мне больно!

Но, к удивлению Ники, ей это не удалось. Этот невысокий, тощий человек держал ее цепкой, бульдожьей хваткой, не оставляя шансов вырваться.

- Тише, тише, - бормотал Эдуард Викторович, глядя куда-то в сторону. – Все будет хорошо. Сейчас мы пойдем ко мне домой, и ты расскажешь, как прошел твой день… А я тебя выслушаю.

- Никуда я с тобой не пойду! – зло крикнула Ника. – Отвали от меня, псих! Я знаю о твоем хобби! Что ты сделал с теми девушками на фотографиях?!

Ника почувствовала, что теряет равновесие – Эдуард Викторович отпустил ее так же внезапно, как и схватил. Она попыталась удержаться на ногах, но не смогла – девушка упала, стукнувшись затылком о твердый асфальт. В голове что-то щелкнуло и зазвенело, а перед ее глазами мелькнуло бескрайнее черное небо, с неровно рассыпанными горстями мелких звезд. Словно кто-то долго вышивал это невесомое покрывало, но потом, потеряв терпение, оставил все, как есть – в этой несовершенной, неидеальной красоте.

- …бойся, - сквозь звенящий шум, с трудом расслышала Ника. - …будет хорошо… позабочусь… тебе.

Девушка с трудом подняла голову, пытаясь рассмотреть мужчину. Теперь его голос звучал отчетливей, и Ника слышала каждое слово психолога.

- Вообще-то, обычно я творю в своей студии, - торопливо пояснял Эдуард Викторович, подойдя ближе. – Но на этот раз сама судьба свела нас здесь… вместе! Так почему бы не использовать этот шанс? Ты станешь моей лучшей моделью!

- Ты… тебе это с рук не сойдет! – прохрипела Ника, помотав головой. Шум понемногу становился тише, однако ноющая боль в затылке все еще не утихала.

- Все они так говорили, - вздохнул мужчины. – Правда, после моего лекарства становились чуточку сговорчивей.

Он захихикал и вытащил из массивного кожаного портфеля шприц.

- Только не дергайся, ладно? А не то будет больно.

- Моя… мама уже ищет меня, - дрожащим голосом произнесла девушка.

Впервые ей было по-настоящему страшно – почти так же, как в ту ночь в доме Кристины. Одна, в этом безлюдном темном парке – с этим психом, у которого давно съехала крыша.

- Наивная девчонка, – Эдуард Викторович расхохотался. – Она не ищет тебя, потому что ей на тебя наплевать. И это говорю я, психолог с многолетним стажем. А теперь… танцуй! Танцуй, как обезьянка! Мне нужны хорошие, позитивные фотографии.

Ника попыталась отползти в сторону, но мужчина с силой пнул ее под ребра носком ботинка. Девушка почувствовала острую вспышку боли, которая на мгновенье парализовала ее. Она открыла рот, жадно пытаясь сделать вздох, чувствуя, что еще немного – и ее легкие взорвутся.

- Почему вы все… пытаетесь сопротивляться? – прошипел Эдуард Викторович, с ненавистью глядя на свою жертву. – Я ведь всегда просил по-хорошему. Предупреждал. Но все они… кричали … и даже оскорбляли меня. А я всего лишь просил их об одном-единственном снимке. На память. Они были так несчастны, рассказывая мне о своих проблемах. Сидели в этом дурацком кресле, и плакали. «Эдуард Викторович, на меня никто не обращает внимание, что мне делать? Я больше не хочу так жить», - пропищал он тоненьким голоском, очевидно, подражая кому-то из пациенток. – «Эдуард Викторович, моего парня увела лучшая подруга… я хочу умереть». Каждый день – одно и то же, столько страданий. И я избавлял их от этих мучений. А где благодарность?!