Аметист для Злодея

Глава 19

Дверь захлопывается за последним слугой, унесшим поднос с недопитым чаем. Тишина в кабинете отца гулкая, давящая, как перед грозой. Воздух пропитывается их разочарованием – острым, знакомым, как запах гари после битвы. Мама стоит у окна, спиной ко мне, ее плечи неестественно прямые. Папа опускается в кресло, лицо серое, усталое, пальцы нервно барабанят по резному подлокотнику.

– Тайла, как это понимать? – его голос срывается на повышенные тона, как натянутая струна. Он не смотрит на меня. Смотрит куда-то в пространство перед собой, где, видимо, рушатся его расчеты и надежды на блестящее будущее рода за счет моей свадьбы с принцем.

Я стою посреди комнаты, чувствуя себя опять той загнанной зверушкой в клетке, которой была в прошлой жизни. Только клетка теперь невидима, сплетенная из их ожиданий, страхов и этих проклятых долгов, о которых они так старательно молчат. Гнев, острый и жгучий, подкатывает к горлу. Почему? Почему они продали меня тогда? Ради чего? Ради золота, которого у нас предостаточно? Или ради иллюзии власти, близости к трону?

– Так, как и сказала служанка герцогини Ливады принцу, – отвечаю я, заставляя свой голос звучать ровно, холодно. Внутри все клокочет. – Потому что это правда. Я вышла рано утром.

– Правда? – Папа резко поворачивается ко мне. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь сверкают гневом и… страхом. – Какая правда, Тайла? Почему твои служанки не знали, где ты? Почему ты ушла без сопровождения? Какой приличной леди придет в голову бродить по рынкам на рассвете в одиночестве?!

Мама наконец оборачивается. На ее лице маска тревоги и упрека.

– Милая, ты ведь не глупая девочка, – ее голос дрожит, пытаясь быть мягким, но в нем слышится сталь. – Раньше ты подобного не совершала. Мы с твоим отцом пытаемся тебя понять. Но твои поступки безрассудны! Отказ принцу на балу… эта… эта нелепая история с императором Сайвела… а теперь вот это! Ты играешь с огнем, Тайла! Ты губишь себя и всех нас!

Понять? Они пытаются меня понять? – Яростная мысль пронзает мозг.

Пытаются понять, почему я не хочу идти на убой? Почему не желаю повторять тот кошмар, где меня использовали, предали и убили? А я пытаюсь понять, почему мои родные кровь и плоть, готовы были продать меня тогда и готовы сделать это снова! Ради чего? Ради спасения от долгов, о которых даже не сказали мне?

– Я искала подарок, – повторяю упрямо, глядя куда-то поверх их голов, на портрет деда в золоченой раме. – Новую игру. Шахматы. О них говорили на балу. Я хотела… удивить. – Последнее слово срывается само, глупое и жалкое. Удивить кого? Дорна? Как будто он достоин чего-то, кроме кинжала в горле! Лин Сайвела? Безумие. Он император, у него все есть.

– Удивить? – Папа горько усмехается. – Ты удивила, дочка. Очень. Весь город скоро будет судачить о том, как баронесса Алишер сбежала ночью неизвестно куда и вернулась в чужом платье из дома Ливады! А твои сказки про рынок… Лаванда Ливада из милости их поддержала, но кто им поверит? Репутация…

– Репутация? – не выдерживаю я. Холод сменяется жаром ярости. – Какая репутация может быть важнее жизни, папа? Жизни нашей семьи? Или вы предпочтете видеть меня снова связанной с этим… Дорном Трина? – Имя вырывается с таким презрением, что они оба вздрагивают. Мама в ужасе прикрывает рот рукой.

– Что ты несешь? – вскакивает со своего места отец. – Принц – будущий король! Честь для любого рода! Ты была счастлива, когда он сделал тебе предложение!

Была. Прошлая я. Глупая, ослепленная блеском короны и синими глазами дура. Та, что еще не знала цены этому "счастью". Не знала холода его предательства, боли от священного меча, пронзившего сердце.

– Я передумала, – бросаю я коротко. Больше объяснений не будет. Они не поймут. Никто не поймет. – И мой выбор – Лин Сайвел. Он мой жених. Официально. Лаванда Ливада – свидетель. Попробуйте оспорить это теперь.

В кабинете повисает тягостная тишина. На лицах родителей шок, бессилие и горечь.

Они проиграли. Их план рухнул.

И я… я чувствую не триумф, а ледяную пустоту и усталость.

Я спасла себя от Дорна? Пока да. Но какой ценой? И что теперь? Империя Сайвела… Лин Сайвел… этот непостижимый, опасный человек, который смотрел на меня то с ледяным расчетом, то с обжигающим интересом, который… поцеловал меня.

Прикосновение его губ вспыхивает в памяти, заставив сердце бешено колотиться – не от страха, а от чего-то смутного, тревожного, совершенно неуместного.

Зачем он это сделал? Игра? Проверка? Или…? Нет. Не может быть. Он дракон. Тиран. Он видел во мне только инструмент, подходящую невесту для своих целей. Как и Дорн. Всегда одно и то же! Почему они оба так ко мне привязались? Я – ресурс. Пешка. Никто не видит меня. Только то, что я могу им дать.

– Иди, – бормочет папа, опускаясь обратно в кресло. Он выглядит вдруг постаревшим лет на десять. – Просто иди, Тайла.

Мама не говорит ни слова. Ее глаза полны слез, но в них нет прощения. Только боль и страх за будущее.

Ноги сами несут меня в мои покои. Мне нужно остаться одной. Схорониться от их взглядов, от этого давящего чувства вины, смешанного с праведным гневом. От мыслей о двух мужчинах, чьи тени нависают над моей жизнью.

В комнате на столе лежит новый, неожиданный предмет – изящная шкатулка из темного дерева с инкрустацией серебром. Рядом – записка с узнаваемым размашистым почерком Лаванды: «Не забывай о завтрашнем чаепитии. И кое-что от твоего поклонника».

Открываю шкатулку. Внутри, аккуратно уложенные на бархате, шахматные фигуры. Точь-в-точь как те, в которые я играла с Лин Сайвелом в его опочивальне. Изящные, выточенные из слоновой кости и черного эбена. И маленькая, сложенная записка. Разворачиваю ее, уже зная, чей это почерк – уверенный, с легким наклоном, будто высеченный клинком:

"Потренируйся. Скоро снова сыграем. – Л.С."

Наглец! – Мысль мелькает беззлобно, застав меня врасплох.

Так уверен в себе, будто знает, что я соглашусь.