Аметист для Злодея

Глава 26

Привет, мои драгоценные и любимые читатели!

Приношу глубочайшие извинения за нереально долгую задержку с продолжением 🙏

Чего со мной только не было… Я чудом выжила. И теперь, несмотря на все проблемы со здоровьем, возвращаюсь к работе над романом.

Я очень рада видеть тех, кто дождался.

Вы самые лучшие! Спасибо Вам!

Спасибо за ваш интерес, и за то, что не бросили ожидание.

Обещаю, что постараюсь вас удивить, порадовать и подарить массу эмоций при прочтении 😏

Та́йла А́лишер

Бумага обжигает пальцы, будто пропитанная ядом, а не чернилами.

Я сжимаю её так сильно, что буквы расплываются перед глазами. Но их смысл врезается в мозг с кристальной чёткостью, от которой сводит желудок.

Дорн просит прощения.

У меня.

Мелькает мысль, что это письмо подделка, если бы не магический след и его… запах. Знакомый и привычный. Такой… родной.

Но разве может Дорн извиняться вот так? Да ещё и передо мной?

«Проси, что хочешь…»

Заманчиво, конечно. Очень.

И я могу попросить нечто такое, что он попросту не сможет мне дать. Например, герцогство и титул. Вот только замуж за него… снова?

Я не готова к подобному.

Опять переживать появление Изабеллы, его трепетное к ней отношение и игнорирование моего существования. Унижения и боль. Разрывающую изнутри ревность и одиночество. Чувствовать себя ненужной, нелюбимой… Презираемой.

Нет уж, увольте.

«Только Твой».

Эти два слова пляшут у меня перед глазами. Смешные и жуткие.

Он пишет это с той же уверенностью, с какой когда-то отдавал приказы о казнях.

Как будто пять лет унижений, предательства и лезвия, пронзившего моё сердце, можно стереть одним мановением пера…

Я жду ярости.

Жду, как знакомая ненависть закипит в крови, леденя жилы.

Но её нет.

Зато есть кое-что другое.

Тихое, предательское щемящее чувство где-то глубоко внутри. Похожее на отголосок давно забытой мелодии. Мелодии, под которую я когда-то готова была завоевать для него весь мир.

«Прозрел».

Демон его побери, да как он смеет?!

Мну бумагу и с силой швыряю письмо на стол. Шелестя, оно уплывает под резную ножку. Дыхание перехватывает, и я обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.

Это не страх. А нечто гораздо хуже… признание.

Признание в том, что его настойчивость, его безумие, его отчаянное «моя» – задевают какую-то потаённую, глупую струну в моей душе, которую я считала навеки мертвой.

Внезапно воздух в спальне сгущается. Становится тяжёлым и сладким. От резкого перепада давления закладывает уши.

Я инстинктивно отступаю к стене, выплетая защитные заклинания. Потому что это не магия Трины.

Это...

Тень падает на пол у моих ног – огромная, с чёткими контурами расправленных крыльев. Я медленно поднимаю голову.

За окном, в кромешной тьме ночи, в воздухе застывает он.

Лин Сайвел.

В облике дракона. Его огромная тень с горящими алыми глазами закрывает луну. Ни звука, ни шелеста. Только давящая тишина и его взгляд, прикованный ко мне через стекло.

Он здесь. В самом сердце Трины. Прямо под носом у Дорна.

Я рассеиваю вязь защитных печатей. К тому же, мне кажется, что от драконьей магии они меня не спасут. Достаточно вспомнить, как он разрушил их в прошлом…

Пока я его невеста, никто не смеет тронуть ни меня, ни мою семью. Мы под защитой империи, а значит – неприкосновенны.

Сделать что-то с нами равноценно международному скандалу, практически, объявлению войны. Поэтому рвать с ним отношения не в моих интересах.

Конечно, если я дорога Лин Сайвелу.

Безусловно, есть нюансы. И я очень надеюсь, что Дорн не воспользуется лазейками и не будет плести интриги, чтобы задержать меня в королевстве.

Я смотрю на гигантского дракона и понимаю: достаточно одного движения его крыла – и окно моей спальни превратится в пыль. Но он не двигается. Просто смотрит.

На меня.

А потом его взгляд медленно скользит вниз, на смятое письмо.

Дракон хмурится, будто чувствует смятение, которое разрывает меня изнутри.

Его громадная голова чуть склоняется, и в алых глазах вспыхивает немой вопрос, полный ревнивой ярости и... чего-то ещё.

Чего-то тёмного и обжигающего, от чего по всему телу бегут мурашки.

Свет из оконной рамы гнётся и искажается. И вместо гигантского силуэта в нём угадывается высокая человеческая фигура.

Через мгновение Лин стоит в моей комнате.

На нём нет ни доспехов, ни парадных одежд, лишь простые чёрные брюки и белая рубашка. Рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья, покрытые тонкой паутиной бледных шрамов.

– Неприятные новости, мой Аметист? – чуть хрипло спрашивает он.

Сердце срывается в галоп. Стучит в висках.

Он смотрит на меня своими алыми омутами, и в них нет ни капли простодушия. Только всевидящая, спокойная проницательность, от которой по коже бегут мурашки.