Аметистовая надежда

Глава 7

Кантиант. Королевский дворец

Главный храм королевства, хотя об этом мало кто знает, находится не на площади столицы. Этот храм скрывается в подземельях королевского дворца. Когда-то, ещё совсем детьми, мы с юной принцессой и её братьями ходили в него.

Помню детский восторг, испытанный в огромном зале.

Полумрак, тишина, только из потолка бьёт рассеянный луч и разносится лёгкое эхо наших шагов.

Потом узнала - зал освещается системой зеркал, дающей дневному свету проникать в подземелье.

В самом центре горит негасимое пламя - пламя жизни нашего королевства, пламя жизни королевской семьи, сокровенное. Тот огонь, что горит в храмах по всей стране, всего лишь жалкое отражение этого, на вид небольшого по размеру, огня, горящего на голых камнях.

Помнится, мы, дети, заворожённо стояли вокруг пламени, протягивая руки. Все довольно и счастливо жмурились. Только у меня в груди отдалась та, страшная боль, испытанная, когда я отдавала свою силу и ещё отчётливее стала пустота, образовавшаяся после обряда. Не ощутила, в отличие от остальных, как согревается заветным огнём сердце и душа. Я просто любовалась его красотой.

А потом пошли смотреть на настоящие родовые дерева.

Это не менее прекрасно, чем огонь.

Прямо на стенах удивительный мастер создал барельефы - деревья. А может быть, их вырастили магией? Кто теперь, за давностью прошедших веков, вспомнит... Одни выглядели засохшими, другие обильно цвели светящимися цветами, третьи, с обломанными ветвями, смотрелись больными...

Наследник пояснил тогда - каждый цветок ныне живущий член семьи. Бутоны предназначены для ещё нерождённых, а засохшие ветви - это ушедшие ответвления рода. Умершие деревья - умершие роды.

По этим деревам королевская семья всегда могла отслеживать, как растёт и развивается род, или как он умирает. Многие не знали, почему ни с того, ни с сего, вдруг король издаёт указ, поженить ту или иную пару. На самом деле жрецы видят, что надо сделать, дабы род совсем не угас и тогда королевская семья вмешивается в жизнь рода.

Сегодня вмешаться в жизнь своего рода хочу я сама.

Прекрасно помню рассказ принца - невозможно сорвать чужой цветок. Таких сил не хватит даже у самого сильного мага. Человека можно убить и лишь тогда лепестки его цветка опадут, оставляя в веках память о том, как скончался их владелец.

Принц тогда рассказал страшную байку - когда за невинно убиенного отомстят, лепестки его цветка могут исполнить желание отомстившего... Вот только надо успеть их подхватить. Мы, дети, тогда ахали и ни один не задался вопросом - как можно одновременно мстить и быть здесь, в храме, куда допускали только избранных.

Правом обломать чужую ветвь или сорвать чужой цветок, обладает только лично король.

Но принц тогда предостерёг: надо быть очень осторожным со своим собственным цветком. Если его, даже по неосторожности, сорвать - связь с родом прервётся навсегда...

Сегодня, осознав окончательно - больше семьи у меня нет, зашла в канцелярию, где лежал приказ о том, что в Драконьем отборе буду участвовать я, а не леди Дениса ди Тернол. Подписи герцога и герцогини, как и подпись сестры уже стояли на своих местах.

Грустно улыбнулась, глядя на листок, положенный передо мной секретарём.

Взглянула в печальные глаза молодого человека.

Да, он прекрасно понимал, этот отбор может стать для меня смертельным и отправляют меня на него мои родные.

Протянула руку и взяла перо.

Пару мгновений подождала, где-то глубоко внутри ещё надеясь - вот-вот распахнутся двери и вбегут те, кто был моими родителями. Они остановят руку... Мечты так и остались мечтами.

Сглотнула и решительно поставила подпись.

Подпись чуть блеснула, по всему листку прокатилась светящаяся волна. Всё, приказ магически утверждён и не может быть отменён.

Что ж, свой последний долг перед семьёй я отдала.

Осталось прервать все связи и стать полностью свободной от семейных уз и от семейного долга.

Безродной...

Вернув секретарю перо и листок, печально улыбнулась на попытку молодого человека сказать что-то утешительное. Разве может кто-то утешить?

Теперь в храм!

Шла, стараясь не привлекать внимания встречных придворных и посетителей дворца. Наконец, началась та часть дворца, которая могла быть открыта только для входивших в королевскую семью или служивших ей. Какое счастье, я теперь фрейлина королевы. Пусть и самая незначительная...

Коридоры вились. От поворотов понемногу начинала кружиться голова. И вот та самая дверь, которую не забуду никогда. Мало кто может сюда пройти, мало кого эта дверь впустит. Но я верю, мне сегодня она не станет преградой...

И правда. Дверь даже не скрипнула. Открылась с такой лёгкостью, словно за ней ждали. Но нет, никого.

Спустилась по длинной, казавшейся бесконечной, лестнице и вошла в храм, в очередной раз подивившись его аскетичной красоте.