Аморальное предложение дракона. Пленница с привилегиями

Глава 1.

- Слишком гордая посадка головы для пленницы, — усмехнулся дракон, и его голос прошелся бархатным шелестом по моей обветренной коже.

Я стояла перед ним, чувствуя, как пыльные ковры под ногами мягко пружинят, а в горле першит от сладковатого запаха амброзий.

Шёлковые занавеси, позолота на плотных стенах шатра повелителя стана, тяжёлые вазы с пальмами и экзотическими цветами — всё кричало о богатстве и власти… но ещё громче — о тщеславии.

Но ошеломляло другое.

Впервые за многие недели я ощущала прохладу.

Настоящую! Не ночной удушливый и жаркий ветер с лагерной колючей пылью.

А мягкий, живой холодок, струящийся от стен и занавесей.

Я и забыла, каково это — чувствовать, как кожа на скулах подрагивает не от зноя, а от лёгкого ветерка.

Снаружи солнце крушило всё живое. Сушило тела, превращало их в выжатые шкуры.

Мы копали, таскали камни, ломались под тяжестью кнутов и жажды.

Там, снаружи, каждый глоток воды был золотом.

А здесь, на низком столике из резного дерева, стоял графин с прозрачной жидкостью и тонкие чаши, украшенные эмалью. Влага туманилась каплями на стекле, и я ловила себя на том, что смотрю на хрусталь с такой жадностью, будто это сама жизнь.

Эта слабость человеческого тела разозлила и придала храбрости.

- А ты слишком любезен для палача, - смело вымолвили мои пересохшие губы, хотя сердце билось под рёбрами, как птица о прутья клетки.

Здесь не принято говорить на «вы».

Официально мы не рабы и не холопы. Мы – враги, взятые в плен.

Насмешливая улыбка дракона резанула, как нож.

Он склонил голову набок.

Длинные рыжие волосы дракона обрушились на широкие плечи. И золотой отлив пробежал по прядям.

Мужчина был хорош собой. До непристойного хорош. И похож на изваяние из меди и огня.

Гора стальных мышц в два метра высотой и лицо – с прямыми хищными чертами.

Мускулы, туго бугрящиеся под шелковой тканью рубашки, и каждая линия рельефа, выдавали силу, которая могла бы и защитить, и раздавить.

Лерд Алгурд Красногривый.

Царь и бог этих каторжных рудников, где доживают последние муки пленные наги.

Его вытянувшиеся радужки глаз блеснули колким любопытством. И в этих едва заметных переменах было больше опасного, чем в сабле, покачивающейся на ковровой стене шатра.

Дракон скользнул по мне глазами, оставляя ощущение ожогов там, где он задерживал свой примеряющийся взгляд.

И оценивал он меня не как красивую женщину, а как вещь. Как захваченную добычу.

А вот мой взор чаще был направлен на другое. Он то и дело смещался к воде. И Алгурд заметил мой жадный взгляд. Это естественно. Драконы ничего не упускают.

Его рука коснулась графина. Медленно, демонстративно. Он налил воды в чашу и протянул мне.

- Пей.

Я сжала кулаки.

Хотела сказать «не нужно». Хотела оттолкнуть его унизительную подачку. Но горло горело. И не принять бокал — значило предать жизнь.

Я взяла чашу и сделала глоток.

Вода оказалась холодной, словно снег, тающий на губах.

Меня затрясло от счастья и от стыда за этот восторг.

- Вижу, ты ценишь дары, — с издевкой произнес дракон.

- Я ценю воду, — ответила сухо.

Он улыбнулся. И его улыбка не имела ничего общего с добротой.

- Проясним, - бросил он небрежно, откидываясь на спинку своего удобного сидения из мягких подушек. - Я не палач. Я власть. Тот, кто может дать тебе воду, еду. Одежду, - мазнул он ореховым взором по грязным тряпка, что свисали с меня, едва прикрывая наготу, - и защиту.

Пауза. И взгляд.

Взгляд, от которого хотелось одновременно выцарапать ему глаза и утонуть в них.

- И место рядом со мной, - добавилась в густой тембр дракона хрипотца, расставившая всё по пошлым полочкам.

Наложница.

Слово повисло между нами липкой недоговоренностью. Засвистело сталью взметнувшегося меча у моей шеи.

Он предлагает мне стать его наложницей.

Я попыталась усмехнуться. Получилось криво.

- Так ты, лерд, предлагаешь мне честь? Или просто подачку в обмен на моё «да»?

Он не обиделся. Только склонил голову на другой бок, как зверь, изучающий новую игрушку.

И подозвал меня ближе, указав на подушки, собранные напротив него в форме низкого диванчика.

- Предлагаешь мне сесть? – вопрос сорвался с губ сам по себе.

Неслыханное снисхождение!

Дракон кивнул, лениво любуясь моей растерянностью.

Я плохо помнила, как это приятно – сидеть на чем-то, кроме камней. И песка.

Песок всегда можно найти более-менее прохладный. В тени его много.

А вот выступ скалы редко везет обнаружить не под открытым солнцем. И тут уже приходится выбирать.

А выбор и там угнетающий, лишающий достоинства. Ведь он стоит между раскаленным камнем, обжигающим загорелую кожу бедер, и желанием посидеть хоть минуту, как человек, воспитанный в доме, в семье. Среди мебели, книг, бесед о звездах и поэзии…

Алгурд наклонился ближе. Так, что я почти чувствовала, как его дыхание щекочет висок.

- В целом я предлагаю тебе выжить, - сказано было слегка насмешливо, но густой голос пробирал до костей.

Живот свело спазмами. Гордыня внутри меня завизжала: «Никогда!»

Но желудок, измученный становой едой, и тело, всё еще не привыкшее к боли, напомнили: я уже не та, что была «там», в своём мире.

И всё же я не могла согласиться на такое.

«Придется выйти под палящие лучи, - уныло мазнула я взглядом по треугольному выходу из роскошной палатки. – Остается только разговорить вождя стана, чтобы задержаться в этом оазисе подольше».

- Если у тебя мой перстень с личным кристаллом, - кивнула я на знакомый ободок в его крепких пальцах, - то ты знаешь, что я дочь знатного нага. Тунлисса Шоршохра.