Амулет Анастасии

ГЛАВА 17 По одежке встречают…

Ох, напрасно я была такой беспечной! На высоком крыльце, уперев руки в боки, стояла красная от возмущения Ганна.

– Это что ж, княжинка! Без предупреждения гулять вздумали! – отфыркиваясь, как боевая лошадь, вымолвила она.

– Голодно! – я старалась сделать самый невинный вид, – Яблочки… – показала я в сторону сада.

Отмахнувшись от меня рукой, Ганна гневно воззрилась на Анисию, которая вжала голову в плечи и как будто бы стала меньше ростом.

– Ну, росомаха! Ниче тебе доверить нельзя! Все князю расскажу! И молись, чтоб он только выпорол тебя!

– Барыня! Княжинка-то голодная, а ваши все кто-где, со свечой не найдешь, и Дороха занята с утра. Вот и не выдержали.

Управляющая неожиданно смягчилась. Видать, дел невпроворот, и выяснять отношения с Анисией у нее сейчас не было ни сил, ни времени.

– Ладно, Анисья! Веди княжинку в покои. Да глаз не спускай. Скоро Панна и Верка придут, к ужину ее одевать будем. Поняла?

Анисия кивнула и взяв меня за руку, осторожно, будто не веря, что все обошлось, обошла грузную фигуру Ганны, после чего едва ли не бегом припустила к нашей с ней светлице.

Да, запугана девчонка. Видать, доставалось ей не слабо. Только княжна ее и защищала. Кстати, а где родители Анисии? Я почувствовала укол совести за то, что до сих пор ни разу не поинтересовалась жизнью служанки.

В комнате мы совсем недолго оставались одни. Очень быстро пришла Панна, правая рука управляющей. В руках она держала большую красивую шкатулку, щедро украшенную сканью и чеканкой. Позади нее нестройной вереницей шли еще четверо теток из свиты Ганны, каждая была нагружена какой-то деталью туалета.

Панна принялась было выгонять Нисю, но я, уперевшись, не дала этого сделать. Тетки разложили все вещи на кровати и сундуке. Шкатулку же Панна поставила с краю стола, предварительно бережно стерев пыль со столешницы краем рукава.

Я посмотрела на разложенные детали наряда. Тут было на что поглядеть! Тончайшая шелковая сорочка, по рукавам которой мелким жемчугом был вышит геометрический орнамент.

Вторым слоем полагалось длинное платье типа туники, длиной до пят, без особых украшений, но с тонкой серебристой нитью в плетении.

Поверх простого платья надевалось богатое нежно-голубое, с зауженными к манжетам рукавами. По голубому фону платья шла вышивка раппортом, золотой нитью. Она изображала розетку из двух согнутых стеблей какого-то растения с мелкими резными листочками; в центре розетки красовался роскошный бутон, подобный бутону розы, на котором сидела махонькая золотая птичка, похожая на колибри.

По полочке, вороту, манжетам и подолу платья шла широкая полоса, украшенная самоцветами и круглыми золотыми и жемчужными бусинами. Отдельно к нему прилагался такой же широкий пояс с круглыми кабошонами из синих и красных камней, закованных в тонкую золотую оправу.

Поверх всего этого великолепия на меня накинули короткий темно-голубой плащик из трех, не сшитых между собой лепестков ткани, скрепляющихся только сверху подобием воротника и застегивающимся на большую богатую брошь.

На ноги мне, помогая с двух сторон, мамки-няньки натянули короткие с загнутыми носками сапожки. Они были сделаны из тонкой серой кожи и по краям голенищ отделаны золотой с голубым тесьмой.

Последним в одеянии оказался венец, который Панна, не дыша, выудила из принесенной шкатулки. На обтяжке из золотой парчи красовался узор из драгоценных камней, жемчуга и золотых бусин в стиле самого платья.

Неплохо, неплохо. Разглядывая себя в убогое зеркальце, что Анисия расторопно откопала в сундуке, я увидела княжну из русских былин. Да и вообще создавалось такое ощущение, что одежда, обувь, украшения – всё это мне давно привычно, поскольку чувствовала я себя в них совершенно раскованно, даже несмотря на довольно тяжелый вес венца. Хм… Как всю жизнь носила.

Вот не зря говорят психологи: “Правильный наряд может мгновенно поднять самооценку”. Уж от заниженной самооценки я и так не страдала никогда, а в этом одеянии и вовсе почувствовала себя настоящей княжной.

Оглядывая себя и так и сяк, я не услышала торопливых и нервных шагов. В комнату вбежала очередная подручная Ганны и истерично завопила на всю светелку:

– Едет! Едет! Светлый князь Волемир пожаловал!

– Господи, – поддавшись настроению и не контролируя себя в этот момент, я рявкнула:

– Что ж ты так орешь-то? Ну едет – и что?

Тетки синхронно глянули на меня, выпучив глаза и открыв от изумления рты, так что у меня похолодело внутри. “Вот дура!” – выругалась я про себя и добавила.

– Дядя! Хорошо! Приехал! – и тупо улыбнулась.

Увидев на их лицах облегчение, я выдохнула… Ладно. Спишут на то, что в суматохе и делах померещилось или на общую усталость.