Амулет Анастасии

ГЛАВА 18 Трапеза

При виде всадников толпа простолюдинов и дворовых рухнула на колени и начала что-то жалобно причитать нестройным многоголосым хором. Из толпы только двое, поприличнее одетых мужичков, остались стоять.

Позже, повинуясь взмаху руки князя Волемира, один из них безропотно подошел к ногам коня и, согнувшись в три погибели, подставил спину, как ступеньку, тяжело отдувающемуся князю; второй же бережно поддерживал князя за локоть.

Князь Волемир обладал грузным телосложением, выдающимся ростом и крупной породистой головой. Выразительными чертами лица: орлиным носом, массивным подбородком, чуть вьющимися, с небольшой сединой, волосами.

Его можно было бы назвать симпатичным, если бы не тяжелый, будто налитый свинцом взгляд из-под густых нахмуренных бровей. Судя по тому, как замерла Ганна, не решившись лично подойти к хозяину, тот явно находился не в самом благополучном расположении духа.

Спешившись с коня, князь жестом отослал дворовых к другому всаднику. Так… А это кто? И тут в моей голове будто щелкнуло: это и есть мой жених. Черт! А вот на эту встречу я не рассчитывала. И, признаюсь, не была к ней готова.

Таким же образом, что и князь, мой “нареченный” спешился и слегка небрежной походкой направился к крыльцу, где его поджидал хозяин дома.

Вообще, когда мне говорили о князе и женихе, я представляла их себе гораздо старше. Князь представлялся мне мужчиной лет шестидесяти-шестидесяти пяти, а жених примерно лет тридцати семи - восьми. Не знаю, почему я так решила, не спрашивайте…

На самом же деле, князю Волемиру Гронскому было немногим больше сорока, а жениху на поверку оказалось примерно лет тридцать. Но не в этом, как говорится, суть.

Герман был хорош, тут ничего не скажешь. Высокий, крепкий, отдаленно напоминающий актера Владимира Епифанцева, разве что не такой раскачанный. В общем и целом, если особо не всматриваться, складывался образ немного туповатого, добродушного и крепкого парня, если бы не его взгляд. Холодный и умный, цепляющий все, даже малозначительные, детали.

Он обвел стоящих перед ними на коленях простолюдинов и казалось, сразу определил количество и качество смердов. Осмотрелся и как бы обозначил центр этого приема, где стояла побледневшая Ганна. Я заметила, как он ухмыльнулся при виде управляющей, едва дернув правым уголком губ. Дальше он совершенно равнодушно скользнул глазами по свите и сыну князя и, переведя взгляд в другую сторону, посмотрел прямо на меня.

О-о! Нисколько не преувеличили ни Анисия, ни Степан. Я просто нутром почувствовала в нем охотника, который настигает свою жертву. И этой жертвой сегодня могу стать я.

Наконец, все правила и традиции были соблюдены, и Ганна, подхватив за руку Игната, неожиданно резво поскакала по ступеням навстречу князю. Волемир подхватил сына на руки и вручил ему неизвестно откуда извлеченную деревянную игрушечную саблю, потом опустил на землю, чмокнув при этом сына в макушку.

Мальчишка, издав радостный боевой клич, тотчас же напал на кого-то из дворовых, заставляя изображать поверженного бойца, что тот и проделал, к величайшему восторгу княжеского отпрыска.

Когда князь и его гость поднялись по ступеням ко входу, неприметный мужичок, прилично одетый, которого я раньше не замечала, пригласил всех к трапезе.

О! Ну, наконец-то, пир горой! Я обозрела накрытый к приему князя стол! Все, как в фильме “Иван Васильевич меняет профессию”. Интересно же, как тут устроено. Вообще, насколько я помнила из какой-то передачи, на Руси блюда на стол подавались не все и не сразу.

Традиционно было несколько перемен блюд. Например, сначала подавалась птица всевозможных способов приготовления, следом могли подаваться рыбные блюда, а потом мясные. Здесь же действительно стол ломился от всевозможной и самой разнообразной еды.

Тут были: аппетитный румяный поросенок с пучком петрушки в зубах; огромное блюдо с какой-то дичью, типа рябчиков или перепелок; большая утка, начиненная яблоками и запеченная до золотистой корочки; икра, но не «заморская баклажанная», а самая настоящая черная (прилагалась она исключительно к блинам); кура, приготовленная разными способами; яйца, фаршированные какой-то диковинной смесью из творога и зелени; пироги с рыбой, картошкой, капустой, курицей, абрикосами, вишней…

И… о, боже! Огромный осетр, обложенный по краям овального блюда солеными огурчиками, вареной свеклой и зеленью.

Стоит ли упоминать, что тут были: всевозможные блины с разнообразной начинкой; потроха, жареные с приправами и укропом, щедро сдобренные чесноком; квашеная капуста в маленьких бочонках; что-то вроде драников; желтая густая сметана; грибы – маринованные, соленые, жареные с луком… Все это издавало такие ароматы, что у меня закружилась голова от голода, и я даже не поняла, как очутилась за столом в этот раз – прямо напротив жениха.