Амулет Анастасии

ГЛАВА 22 Банный день

– Княжинка! Княжинка! Проснитесь, родимая! – Анисия трясла меня за плечо.

Сколько ж я спала? Судя по тому, что в окно немилосердно светил яркий луч солнца, довольно долго. Поди, полдень уже.

– Да, Нись, щас! – я сладко потянулась на комкастом матраце. – А что за переполох?

– Как что, княжинка? Банный день сегодня. Ганна-то с утра уж распорядилась истопку приготовить.

О, баня! Я, протирая глаза, аж подскочила. Это ж то, что нужно! Честно говоря, это мытье в лохани с теплой водой было чисто условным. Наконец-то! Хоть волосы вымою по-человечески.

На столе заботливой служанкой был накрыт завтрак.

– Вы, госпожа, поешьте! Князь с утра не велел вас будить. Вот, с завтрака осталось.

Анисия скинула тряпицу, под которой оказалась миска с пшенной кашей, на сей раз сдобренная маслом, большой кусок белой пышной булки, четыре вареных яйца, румяные оладьи, объемная мисочка с домашней сметаной и крынка молока.

Да тут еды на слона! Н-да! Рацион мой по приезду князя домой стал питательнее и разнообразнее. В любом случае, одной мне это явно не осилить.

– Так, Нися! Неси воды, умоемся и завтракать сядем! Вместе!

– Так готово уж все, княжинка, – девушка повернулась к сундуку.

Действительно, на полу рядом с сундуком стояло ведро, наполовину наполненное водой, и лохань. На сундуке лежало чистое полотенце. Холодная колодезная вода бодрила не хуже чашки кофе. Быстро умывшись, я села за стол.

– Ну, Нись? – вопросительно я посмотрела на служанку.

– Не могу я, княжинка! Неправильно это, – девушка опустила глаза.

– Правильно-неправильно! Кто сказал?

– Ну неможно за одним столом холопке с госпожой есть.

– Тогда я тоже есть не буду и голодной смертью помру! Гоже, чтобы из-за тебя госпожа померла голодной смертью?

– Не гоже, – вздохнула Анисия и тут же радостно вскрикнула, указывая на стул. – Так ведь стул-то один. Никак не получится вместе кушать.

– Ничего, Анисия, я на кровати посижу, а ты на стул сядешь! Поняла?

Озираясь на дверь, Анисия присела за стол. Я, выудив из миски со сметаной ложку, с трудом отряхнула ее и подала служанке, придвинув поближе к ней миску с кашей. Поначалу робко, а потом разохотившись и с аппетитом Анисия разделила со мной завтрак. Слава богу, нас в это время никто не потревожил, хоть девчонка и вздрагивала от каждого шороха.

Вскоре после завтрака-обеда за мной явилась одна из теток Ганны.

– В истопку, княжинка, пойдем. Все готово уж.

Анисия быстро протянула мне сверток с чистой одеждой и большой простыней вместо полотенца.

– Пойдемте, госпожа, провожу вас, – прислуга нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, дожидаясь меня.

Приняв сверток, я двинулась вслед за ней.

Тетка, то ли Верка, то ли Гронка, я так и не научилась их пока различать, проворно засеменила по пустому коридору. Вскоре мы вышли во двор, где вовсю уже кипела жизнь. Люди тут вставали рано, еще до петухов, так что во всем обширном дворе повсюду сновали бабы и мужики с деловитым видом. Пара крепких мужчин пилили дрова. Навстречу нам попалась женщина с большой корзиной в руках, доверху наполненной яйцами.

Миновав уже знакомые мне постройки, за которыми находился сад, мы двинулись вглубь него. Свернув по боковой тропинке сада, которую я раньше не замечала, мы вскоре оказались у приземистого бревенчатого здания без дымохода, из дверей и маленького окошка которого валил сизый дым.

Сначала мне даже показалось, что дом горит, но вскоре я поняла, что именно так должна выглядеть баня по-черному.

У дома суетилась прислуга. Кто-то выносил из бани длинную палку с намотанной на ней мочалой, полностью пропитавшейся сажей. Кто-то выливал шайку, наполненную почти черной от копоти водой. Служанка дернула меня за рукав.

– Пойдемте, княжинка. Ополоснуться вам надобно!

В это время из дверей бани высунулась замотанная в простыню Ганна.

– Эй, Верка! Долго там? Жар уходит!

– Щас, щас, госпожа! Мы быстренько.

После чего тетка буквально подпихнула меня в спину, задавая направление. За баней оказалась шайка с чистой водой и ведром. Никаких перегородок и в помине не было. Так что, практически в чистом поле, меня раздели и живо окатили несколько раз довольно прохладной водой, после чего, накинув простыню, проводили в баню.