Амулет любви

25. Только ты.

Егор с трудом оторвал голову от подушки и открыл глаза; в ушах звенел Ольгин крик и Марусин вой, волосы на затылке ерошил холодный ветер. Он сел и с удивлением уставился на большой шерстяной гобелен, по которому мчался рыцарь в гущу битвы. И вдруг Егор все вспомнил!

«Но откуда под моей головой взялась подушка? Видимо, как и гобелен на мне, от сердобольной Киры. Неужели и мы с Олей смогли выбраться! Нужно попробовать ее разбудить».

Он встал на колени у кровати. Оля уже не кричала, но и не просыпалась. И Маруся больше не выла, а настойчиво вылизывала хозяйке лицо.

Егор сел на край и погладил Ольгу по щеке. Маруся тут же переключилась и принялась лизать ему руки.

– Бедная Маруся, а ты как тут одна почти двое суток? Это ты не подпускала душу Оливии к телу своей хозяйки?

Он погладил кошку, про себя удивляясь, какую чушь несет. В голове была благословенная тишина. Никто больше не пытался вырваться в ней из ловушки и устроить разборки. Зазвонил мобильный на тумбочке рядом с кроватью.

– Оля, слышишь? – позвал Егор и тихонько потряс ее за плечо. – Твоя мама. Нужно взять трубку.

Ольга открыла глаз. Егор помог ей сесть, подсунув повыше под спину подушку, и вложил в руку телефон.

– Оля, ответь. Скажи, что все хорошо. Только никаких подробностей, а то родители примчатся спасать тебя от безумия.

Ольга прижала трубку к уху. Ее голос дрожал:

– Да, мамочка! Как я рада тебя слышать! Да, все хорошо, просто были проблемы с телефоном. Нет, теперь все в порядке. Да, отремонтировала. Да, спасибо за гостинцы. И тебя с Наступающим! Я вас с папой очень люблю. Целую крепко.

Оля положила телефон рядом с собой и сложила руки на коленях, глядя в одну точку.

– Егор, это ведь был не сон?

– Нет, Оля, это было на самом деле. Смотри, чем накрыла меня Кира. Когда она уходила через портал, я завернул ее в это.

Егор положил на кровать гобелен.

– И вот, еще. Было на тумбочке рядом с твоим телефоном.

Сверху на гобелен легли украшения Оливии. Ольга взяла в ладони камни, потрогала гобелен и, подняв на Егора глаза, прошептала:

– Значит, ты сумел нас спасти!

– Оля, Эдвард вырвался на свободу, а я так отчаянно хотел надеть тебе на шею амулет, что в нашем общем теле проснулась магия. Это такая мощь, Оля, что дверь вообще не преграда. Я успел его надеть в последний момент, пока тело меня еще слушалось.

– Господи, Егор, мы дома! Если бы ты нас не спас!

По лицу Ольги полились слезы. Она села напротив Егора, подогнув под себя ноги и прижав руки к вискам.

– Ну, зачем ты плачешь, глупенькая, все ведь хорошо?

Егор осторожно обнял Олю, та всхлипнула и, уткнувшись носом ему в грудь, зарыдала уже в голос.

– Я так за тебя испугалась, – сквозь всхлипывания выговорила она, – я думала, что он тебя убьет!

– Я жив, Оля, все позади, не плачь, – шептал Егор, мягко целуя ее соленое от слез лицо.

Ольга прижалась к нему сильнее. Егор чувствовал, как часто бьется ее сердце. Олин страх постепенно отступал, растворяясь в нежности его прикосновений. Егор заглянул в ее глаза, в обманчивом лунном свете они казались темными. Он нежно провел рукой по заплаканной щеке, заправив за ухо выбившуюся прядь каштановых волос.

– Оля, я… – начал было говорить Егор, но закончить не успел.

Она сначала приложила к его губам пальчик, а затем и вовсе впилась в них поцелуем. Оторвалась на мгновение, блестя глазами и переводя дыхание, и начала нетерпеливо стаскивать с него футболку.

До Егора вдруг дошло, что в ночь перехода, торопясь к Ольге на помощь, он не успел натянуть штаны и теперь без футболки остался в одних обтягивающих боксерах. И достаточно было всего одного взгляда на него, чтобы понять все без слов.

Следом за футболкой на пол полетела Олина маечка. Скользнув взглядом по его плечам, она легла на кровать, потянув вниз с бедер оставшийся предмет одежды.

Чувствуя, как лихорадочно частит пульс, и до конца не веря в происходящее, Егор потянулся к Ольге, склоняясь над ней и осыпая поцелуями шею по направлению к груди.

Понимая, что еще немного – и он не сможет остановиться, подняв голову, хрипло спросил:

– Оленька, ты уверена?

– Как никогда, только я совсем ничего не умею. – Оля издала нервный смешок, глядя ему в глаза. – Тебе придется как-то справляться.

– Я постараюсь, любимая, не бойся.

– Повтори! – вдруг выдохнула она, хватаясь за его плечи.

– Любимая! – повторил Егор, вкладывая в слово всю накопившуюся тоску по ней. – Моя любимая и единственная!

Звякнул Олин сотовый, но Егор накрыл его подушкой, не сводя с Ольги потемневшего взгляда.

Он мягко опустился сверху, удерживая вес тела на локтях. Оля, томясь, застонала. Теперь уже ничто не могло остановить Егора: он медленно вошёл и, сдерживая себя, чтобы не сорваться в темп, начал плавно двигаться, целуя бесконечно дорогое лицо своей самой желанной. За нее он был готов сгореть на костре в любом из миров. Дождавшись, когда Оля выгнулась от удовольствия, запустив пальцы в его волосы, он позволил себе ускориться. Мир вокруг растворился, а затем их накрыла волна наслаждения…