Амурные тайны

Глава 5

– А куда это вы собрались? – спросил поймавший меня в объятия смутно знакомым голосом.

Я присмотрелась, для чего пришлось задрать голову, ведь посетитель оказался выше меня на целую голову. В стильно одетом мужчине сложно было узнать того, кто несколько часов назад расспрашивал про аллергии и тому подобные вещи. Вроде бы кэжуал, но бренды узнаваемые и очень недешевые, качественную одежду сразу видно. И запах парфюма приятный, сидящий близко к коже, смолисто-свежий. Явно что-то нишевое, не из масс-маркета. Я, конечно, слышала, что врачи стали неплохо зарабатывать… Но тут, в обычной больнице?

– Хотела умыться и… – почему-то смутилась и не смогла упомянуть, что организм начал подавать недвусмысленные сигналы срочно посетить уборную.

– А зачем из палаты выходить? – удивился Дмитрий, кажется именно так его называл второй врач.

Я обернулась и только тут заметила неприметную дверь рядом со шкафом. Но мужчина уже шагнул в палату и заглянул в маленький санузел, где в углу даже душ умудрились разместить.

– Спасибо, – я окончательно смутилась. – Не сразу сориентировалась.

– Ну да, с ориентацией у вас до утра могут быть проблемы, – хмыкнул врач и осторожно обхватил моё лицо ладонями. – Плакали? Ну, это можно. Только не долго. А в остальном как себя чувствуете? Головокружение, тошнота?

Он смотрел мне в глаза, а я снова ощутила смолистую свежесть, такую приятную, без приторных сладковатых ноток, но и без резкого шипра, который любил выбирать мой муж. Ох, ещё утром я была примерной женой, а тут заглядываюсь на сероглазых мужчин с тёплыми ладонями. И лицо у него хорошее, не такое брутальное, как у следователя, но тонкой лепки, выдававшее смешение разных кровей. Интересное лицо: нос с едва намеченной горбинкой, глаза большие с темными ресницами, неожиданными для русоволосого человека.

– Нет, всё хорошо, – ответила я, пытаясь освободиться от захвата и перестать купаться в приятном аромате.

Мужчина отпустил моё лицо, но не дал отшатнуться, придержав за локти и продолжая вопросительно смотреть мне в глаза, ожидая более подробного ответа. Я уточнила чуть севшим голосом:

– С самочувствием всё хорошо.

– Вот и прекрасно! – вдруг резко отстранился слишком близко стоящий ко мне Дмитрий. – Выздоравливайте.

Он ушел так же стремительно, как и появился на пороге. Дверь за мужчиной закрылась, а я поспешила к умывальнику и другим благам цивилизации. Простые действия позволили окончательно прийти в себя. А холодная вода остудила горячее от прилившей крови лицо.

– Ну ты и… – сказала себе, глядя в круглое зеркало над раковиной, но так и не подобрала подходящего определения.

Кто я? Дура, не замечавшая явных признаков измены? Бессердечная сволочь, что заглядывается на других мужчин, не успев похоронить мужа? Неправильная женщина, которую не тронула даже потеря ребенка?

И только сейчас до меня дошло, что я была беременна, что могла бы стать мамой. Что через несколько месяцев притворно ворчала бы на пинки и изжогу, на боли в спине и другие мелкие и крупные неудобства. Жаловалась бы подругам, как хочется поспать на животе, а пока нельзя. И потом кормила бы грудью маленькое чудо…

Глаза снова защипало, и я разрыдалась в голос, оплакивая ни в чём неповинного маленького человечка, которому достались такие неподходящие родители. Стало так жаль его, себя, всех женщин, переживших подобное…

И снова холодная вода позволила прийти в себя, притупив внутреннюю боль. Лицо опухло, глаза красные – на больную теперь стала окончательно похожа. Да и в голове после слёз пусто, вообще отупение какое-то накатило. Зато заснула, едва положив голову на подушку.

Ещё пару суток меня подержали в больнице. Анализы брали, УЗИ делали. Но это всё быстро, в общей сложности не больше часа в день занимали все манипуляции. А остальное время я валялась в палате и либо спала, либо прокручивала в голове нашу с Максом совместную жизнь.

Когда всё покатилось по наклонной? Когда сломалось? А было ли чему там ломаться? Я с удивлением поняла, что даже особой ревности не испытала в тот день, лишь брезгливость. Получается, что и любви не было?

Мы познакомились, когда я только похоронила родителей, попавших в аварию. Хорошо, что успела до этого диплом получить, иначе бросила бы универ, настолько меня пришибла смерть близких. Хотя бабушка приложила бы все силы и заставила дотянуть, обзавестись высшим образованием. Но каких усилий ей стоило бы всё это?

А так, я просто впала в прострацию на пару месяцев, пока кто-то из студенческих друзей не позвал на собеседование в Компанию, куда и сам недавно устроился. Понятно, что моё подавленное состояние не произвело хорошего впечатления на кадровиков, меня даже до второго этапа общения уже с непосредственным руководством не пропустили.

Но именно в тот день я и познакомилась с будущим мужем, умудрившись шагнуть прямо перед его машиной. К счастью, дело было на парковке у офиса и отделалась я лишь небольшими ушибами, но перепугались мы с Максом сильно. И этот испуг будто вытряхнул меня из той ямы, в которую я свалилась, похоронив родных. А потому вдруг согласилась зайти на чашечку кофе в соседнюю кафешку.

Оказалось, что в том же здании, где я проходила собеседование, находятся офисы нескольких фирм, в одной из которых работал Максим. Я рассказала про неудачную попытку устроиться на работу, он обещал узнать у знакомых что-то по моему профилю. Под благовидным предлогом обменялись телефонами и начали общаться.

Особой страсти я не испытывала, но и до встречи с мужем тоже как-то спокойно жила. Ради любопытства курсе на третьем уже попробовала встречаться с настойчивым поклонником, что был на год старше. Думала, близость что-нибудь во мне разбудит, но всё оказалось какой-то странной и немного стыдной вознёй. Мы несколько раз встречались в дневное время у него, пока родителей дома не было, но скоро оба остыли и расстались совершенно спокойно, почти друзьями.

И с мужем было почти так же. Только уже без спешки, без боязни, что вернутся предки и будет неловко. Мне даже иногда нравились наши ночи с Максом. Наверное, ощущением стабильности и правильности. Что всё у нас, как у других семей. Лишь ребенка не хватает. Вот на него я бы вылила всю нежность и любовь, которую будто стеснялась проявлять к мужу, обвинявшему меня порой в холодности.