Анагел мой. Дети Богов

Глава шестая. Один

6.1

1497 г.

Испанское королевство

Роженица смотрела испуганными круглыми глазами, как Ларха сноровисто пеленала ребенка, потом откинулась на постели, вытирая мелкие капельки пота на лбу.

- Молодец! – шепотом сказала Ларха и улыбнулась: - Ты справилась! У тебя крепенькая здоровая дочь. Поздравляю!

- Спасибо... тебе, горбунья... – слабым голосом откликнулась женщина, не открывая глаз. – Плохо мне...

- Потерпи! Я еще не закончила...

Ларха осторожно положила сверток с ребенком на стол, тронула пальцем крошечный носик и пошла к женщине. Кровотечение, сильное, отметила анагел. Что ж... Лишь бы самой сил хватило. Ладонью коснулась мягкого теперь живота Анны, отмечая наиболее опасные точки, закрыла глаза и сосредоточилась. Тут же запульсировало в руке, сгоняя энергию к пальцам. Женщина слабо застонала и накрыла ладонью пальцы Лархи, но потом убрала руку, подчинившись.

Ларха поднакопила немного силы и одним махом вогнала струящиеся горячие нити в уставшее тело Анны. Сшивала разорванные сосуды, которые не справлялись, склеивала, умело приостанавливая ритм крови, затем пропускала ее дальше, удерживая в нужном потоке. Почувствовав, как обмякла женщина, анагел быстро собрала энергию в другой руке и толкнула сердце, не давая ему ослабевать. Помогло пару раз... Анна дышала тяжело, прерывисто, каждый раз открывая большие с поволокой глаза и ища ребенка взглядом. Убедившись, что все сосуды сшиты как надо, Ларха метнулась к сумке, вытащила маленькую бутылочку с темно-янтарной жидкостью и с силой раздвинула пальцами рот женщины:

- Пей!

Анна замотала головой, замычала...

- Пей, не бойся!

- Колдовство...

- Да какое, к чертям, колдовство?! – зло ругнулась Ларха. – Мне нужно подстегнуть твой иммунитет, понимаешь? Умрешь ведь! А, небеса... Если бы ты еще знала, что такое иммунитет и регенерация...

Она все-таки сумела разжать крепко стиснутые зубы и плеснула от души настойкой в рот. Женщина захрипела, закашлялась, но проглотила.

- Сладко...

- Я гадостей не делаю! – хмуро отозвалась анагел и влила еще. – Живут в сплошной антисанитарии, умирают, как мухи, но лекарство пить не хотят... Люди...

Анна сглотнула и опять закашлялась. Открыла глаза:

- Ребенок!

- Здесь она, не кричи! Поспи хоть немного, потом покормить принесу.

Но девочка была против. Заныла-закряхтела, слабо шевелясь в своем свертке, а потом подала голос уже громче.

- Видишь? – почти шепотом сказала женщина. – Просит... Дай мне ее. И помоги подержать.

- Хорошо.

Девочка жадно вцепилась в отяжелевшую грудь и блаженно зачмокала. Ларха держала ее, мысленно наблюдая за состоянием женщины. Справится, здоровая, сильная, лишь бы не надорвалась в работе. А то рожают, а через день бегут работать с утра до ночи... Жизнь такая и не берегут себя.

Когда ребенок наконец-то наелся, Ларха завернула ее обратно и бережно положила в кровать рядом с матерью:

- Все. Теперь спи. Я приду вечером. Когда проснешься – выпей до конца лекарство и поешь, ладно?

- Ладно. Спасибо, Лаура.

- Не за что...

Ларха погладила ее по щеке, встала и пошла к дверям, за которыми ждал ее муж. Вышла, осторожно прикрыла дверь и устало прислонилась к стене.

- Все? – спросил Миддор.

Он поправил толстую накидку, сунул меч в ножны и подошел к жене.

- Все.

- Долго она...

- Первый раз рожает, что ж ты хочешь...

- Ничего, - тихо сказал Миддор и обнял ее. – Идем домой? Мы уже сутки здесь, тебе поспать надо.

- Идем.

Узкие кривые ступеньки вели наверх, на шумную улицу. Миддор выглянул первым, потом махнул Лархе рукой открыл дверь пошире. Она выскользнула наружу, быстро огляделась и накинула капюшон накидки на голову, спрятав белокурые волосы. И быстро пошла по извилистой улочке, держась возле длинной грязной стены. Миддор – следом, настороженный, сильный, готовый ко всему в любую минуту. А как не быть настороженным, если городская стража могла остановить в любой момент, и любого, кто покажется ей подозрительным? В последнее время все стали такими нервными, подумала Ларха, сворачивая в переулок, ведущий к дому. Ведьмы, дьявол, искушающий всех и вся, аресты... Тут волей-неволей нервным станешь.

Она толкнула старую тяжелую дверь, оглянулась напоследок, и скользнула в дом. Устало сбросила накидку, дожидаясь, пока муж запрет дверь, и с удовольствием стянула просторную, грубо сотканную рубаху. Сбросила широкую юбку, распустила волосы. И взмахнула крыльями:

- Уф... Хорошо-то как...

- Не говори, - отозвался Миддор, снимая плащ и рубаху. – Уже спина болит...

Он тоже расправил крылья. Подошел и обнял Ларху, ежившуюся от утренней прохлады:

- Я соскучился...

- Я тоже.

Она бросила взгляд на большое мутное зеркало на стене и невольно залюбовалась картиной: две стройные фигуры с крыльями, обнаженные, стоят обнявшись... Эх, до чего дошли, теперь только дома, пока никто не видит, можно так постоять. А когда-то... Ларха горько вздохнула и подняла голову:

- Надо на рынок сходить.

- Так идем.

- Еще немного, погоди.

Она опять расправила крылья, отстранившись от него, и несколько раз сильно ими взмахнула, разгоняя воздух по комнате. И начала одеваться...

На городском рынке было по-утреннему немноголюдно. Торговцы из близлежащих деревушек со своими тележками, стража, ремесленники, галантерейщики... Никто никуда не торопился. Негромко переговариваясь, торговцы выкладывали на тележках товары: зелень, мясо, битую птицу, посуду, одежду. Оружейники звякали связками железа, кое-кто разжигал горн, задымив сизым дымом крыши домов. Стражники, серьезные, суровые, стояли по двое, кто молча, кто обсуждал что-то... Ларха скользнула мимо двоих, сделав вид, что торопится, как бы невзначай опустив капюшон на лицо. Но на нее никто не обратил внимания. Не проснулись, усмехнулась Ларха. Ну и ладно, нам лучше.