Анагел мой. Дети Богов

Глава шестая. Два

6.2

*****

Дааха лежала молча, уткнувшись взглядом в потолок. Слушала негромкий шум улицы, который скрывали тяжелые ставни, и вспоминала тяжелый взгляд Арнавула. Таких глаз, тяжелых, стальных, она не помнила давно. Сама виновата, одернула Дааха себя. На ровном месте устроила скандал, посчитав, что та девчонка, эта маленькая девчонка, с рано округлившимися формами, зазывно смотрит на красавца-горбуна. И видимая помеха в виде физического недостатка не помешала. А оказалось... Оказалось, что Арнавул всего лишь избавлял и лечил девчонку от внематочной беременности. А я-то, дура...

Опять навернулись слезы. Тогда Дааха не выдержала и ударила девчонку, когда увидела, как жарко поцеловала она мужа в губы. Радовалась, глупая, что вылечилась. И я не разобралась... А как ту разобраться? Арнавул еле оттащил разъяренную жену от девушки, которая лежала без сознания, сбитая на землю страшным ударом. Повезло ей, что в последнее мгновение качнулась назад, иначе Дааха сломала бы ей шею. И сзади обрушился Арнавул. Молча, страшно. Схватил за руки и отшвырнул в сторону. Потом присел над ней и тихо сказал:

- Еще одно движение – и я забуду, что ты моя жена...

И таких глаз Дааха давно не видела у мужа. В последний раз, когда он дрался за нее с медведем – тогда у него были такие глаза. Арнавул молча подхватил девчонку на руки и занес в дом. Пробыл там немного, вышел и потащил Дааху домой. И лишь дома он вкратце рассказал, почему одарили его таким поцелуем.

Дура, ох, дура... И почему такое случается? Иногда разговаривают с ним женщины – ну хоть бы намек на ревность появился. А иногда срываюсь так, что саму себя боюсь...

И дернул ветер поселиться в этой Испании, непонятно в какой глуши, неподалеку от большого города. Впрочем, и в соседней Британии тоже было несладко. Все напоминало о Торрите...

Тихо стукнула дверь, заставив подскочить. Неторопливо вошел Арнавул, поставил тяжелую сумку на стол и стал раздеваться.

- Привет... – тихо сказала Дааха.

- Привет.

- Она жива? – вырвалось вдруг.

- Жива. Ты ей челюсть сломала, - отозвался муж, развязывая пояс. – Будет жить. Я ей повязку наложил да настойку оставил, для быстрой регенерации.

Дааха наблюдала, как он неспешно разделся, взмахнул несколько раз крыльями, разминаясь, потом неторопливо нырнул к ней под одеяло...

- Ар, я не знаю, почему...

- Я знаю, - остановил он ее. – У тебя идет перестройка организма. Не удивлюсь, если ты опять беременна. Скорее – обрадуюсь.

Она горестно покачала головой:

- Нет... Вряд ли.

- Пока рано говорить. У тебя опять гормональный всплеск. Несколько раз такое было, забыла?

- Помню. Эх...

- Ты чего?

- Жаль, что не знаю, как контролировать процесс, Ар... Я не хотела трогать эту девочку. Вдруг, ниоткуда – злость пришла: а чего она моего мужа касается?!

Арнавул перевернулся на живот и протяжно вздохнул:

- Один раз действительно ты не удержалась...

- Ты про Питасу?

- Угу. Но потом-то как-то умудрялась обходиться без смертоубийств? И пока держишься. Вот и держись дальше.

- Держусь... – Дааха подлезла ему под руку и уткнулась носом ему в шею: - Ты злишься на меня, сильный?

- Нет. Тоже виноват. Проглядел изменения в твоем теле.

- Забудем?

- Забудем. С одним условием! Нет, с двумя!

- Какими? – замерла она.

- Первое: пока ты не поймешь, что ничего не вызывает ярости или ревности – я буду ездить один лечить людей. Я помню слова клятвы, Даа, и не собираюсь ее нарушать. Если почти за шесть тысяч лет не нарушил, то почему должен нарушать сейчас? Тем более – у кого такой опыт жизненный за столько времени? Ни у одной женщины на земле нет такого...

- Ладно... – судорожно вздохнула она. – Согласна. А второе условие?

- Второе условие чуть проще. Зацеловать меня. Согласна?

- Да! – подпрыгнула Дааха.

Перелезла ему на спину, и, откинув крылья, поцеловала ложбинку на спине:

- Отсюда и начнем. Ты не против, милый?..

Утро давно уже стучалось тонкими лучами через ставни. Дааха легко соскочила с кровати и распахнула их, зажмурившись от потока яркого света, хлынувшего в комнату. Поежилась от утренней прохлады, хитро взглянула на мужа, который любовался ею с кровати, подперев голову рукой, и спросила:

- Купаться пойдем на реку?

- Сейчас? Не-е-е-ет... Идем, побродим лучше в лесу. Спать не хочется.

- Ага. Земляники наберем?

- Хорошо. Только не понимаю, за что ты ее так любишь?

- Она вкусная!

- Ну и ладно... Идем, собирайся. Я только быстро умоюсь...

Арнавул с удовольствием поплескался в бочке с холодной водой за домом, насухо растерся большим куском мягкой ткани и пошел собираться. Быстро оделся, взял сумку с лекарствами, повесил меч между крыльями, сунул в сумку большой ломоть хлеба, соль, четыре яблока и кусок вяленой рыбы. И усмехнулся, глядя, как Дааха вертится перед зеркалом:

- Я успел даже умыться и одеться. А ты все еще не готова...

- Милый, я женщина. И должна ею оставаться всегда. Ты против?

- Нет.

Наконец Дааха довольно вздохнула и накинула капюшон на голову:

- Я готова!

- Ну так пошли... Иди, я возьму кое-что.

Он залез в шкаф, чтобы взять мешочек с монетами, привязал его к поясу и пошел к дверям. И застыл, когда в лицо ему уперся взведенный арбалет с тяжелым тупым болтом, и властный густой голос тихо произнес:

- Лучше не надо...

Арнавул медленно перевел взгляд в сторону и дернулся, когда увидел, как два арбалетчика так же держат под прицелом Дааху. Она стояла, опустив голову и сжав маленькие кулачки.

- Не надо, горбун, - опять произнес тот же голос и перед анагелом появился его обладатель – высокий плотный монах, с колючими серыми глазами, откуда-то из глубины капюшона. – Несмотря на приказ, могу убить вас обоих при попытке к бегству.