Анагел мой. Дети Богов

Глава седьмая. Один

*****

1741 г.

Япония

север страны

Мито мучался уже два дня, тихо скуля от боли, и теперь лежал, уставвшись в потолок, старый и покрытый паутиной. Жена сидела рядом, будто дремала, но руки беспокойно шевелились, будто она пересчитывала что-то в уме. Мито знал что именно, хотя жена ничего не сказала ему. Сагако отдала сегодня последние деньги мальчику, которого попросила сбегать в дальние пещеры, к Высокому Араджиро, что ходит с мечом. Мальчишка долго мялся, но женщина посулила ему еще две лепешки, и он убежал, сверкая пятками...

- Сагако?

Жена чуть повернула голову и кивнула:

- Да, муж мой?

- Ты обедала?

- Это теперь так важно, Мито? – Она горько вздохнула. – Мне важнее, чтобы ты не болел. Или хотя бы я ушла вместе с тобой...

- Не говори так! – захорохорился старик. – Я еще поживу!

Сагако усмехнулась и погладила его руку:

- Конечно, поживешь...

- Конечно, поживет, - как эхом повторил за спиной мужской голос. – От этого умирают редко.

- Великий... – ахнула Сагако, поклонилась и попыталась встать, но крепкая мужская ладонь осторожно тронула ее за плечо, не дав подняться. – Здравствуй, Араджиро Великий!

- Здравствуйте, бабушка, - вежливо ответил ямабуси и опустился на колени рядом с Мито: - Умирать собрались, дедушка?

- Нет, Араджиро! – зашевелился старик, пытаясь сесть, но острая боль в груди заставила его охнуть. – Я только немного приболел. А эта женщина решила, что я отправляюсь к праотцам.

- Правильно, - кивнул Араджиро. – На то она и жена ваша, чтобы беспокоиться...

Ямабуси развязал широкий капюшон и откинул его на спину, встряхнул головой, высвобождая гриву светлых волос, завязанных тонким кожаным шнурком на затылке в хвост. И устало потянулся:

- Эх... Бабушка, у вас есть рисовая мука?

- Да! – встрепенулась Сагако, и с кряхтением поднялась с колен. – Сколько надо, Араджиро?

Тот пожал плечами:

- Вы можете мне испечь две маленьких лепешки? Только вот... – Он выудил откуда-то маленький мешочек и протянул ей: - Возьмите немного семян и разотрите, словно рис. Смешайте с мукой и испеките, хорошо?

- Хай! – откликнулась, поклонившись, женщина и пошла к очагу, бросив взгляд на мужа. На анагела смотреть она не посмела.

Арнавул повернулся к старику:

- Ваша жена передала мне, что у вас болит в груди. Боль какая, дедушка? Острая, тянущая, с перерывами, дергающая? Или...

- Вот как ты сказал, Араджиро! Острая такая, чтоб ее демоны взяли... Вот тут болит, постоянно... – ткнул он себя пальцем чуть выше солнечного сплетения. – Будто острый камешек проглотил.

- Ясно...

Арнавул уже и так видел. Осень, почти у всех начинаются обострения всяких болячек. Только молодые переносят это быстрее и лучше, а вот старики часто не могут... Сагако громыхала посудой за спиной, потом потянуло дымком, когда она разожгла маленький очаг. Анагел вдохнул запах дыма и вдруг чихнул. И весело посмотрел на старика:

- Ничего, все будет хорошо!

- А хорошо бы... – откликнулся тот.

Сагако уже замешивала тесто, изредка украдкой поглядывая на рослого белокурого ямабуси. И ведь видно, что он не японец, пришлый он, все знают. И всем известно, где обитает ямабуси. Во-о-он в той скальной долине. И жена у него такая же... Но почему ямабуси, если он женат? – недоумевали в деревне. Эти отшельники не заводят жен. Но он и не японец! – отвечали им другие. Но целитель он хороший, как и его жена. А живет где? Правильно, в горах. А в горах живут кто? Верно, либо разбойники либо ямабуси. Ну, и звери дикие тоже... А разбойники ни за что лечить не будут, лишь эти шаманы-ямабуси владели секретами горных трав. Они такие, эти отшельники, все им нипочем. А почему? Чтут законы свои, вот почему. Уходят в горы, искать просветления, живут аскетами. Не знаю, правда, как Араджиро, но точно знаю, что отшельники во многом себе отказывают. Так рассказывали те, кто общался с ямабуси. А теперь вот благословение и в их деревню пришло, раз такой сильный человек приходит по первому зову. Араджиро уже много лет лечит в их деревне, прося взамен лишь еду. Значит, он ямабуси, добрый ямабуси, хоть и странные они, эти отшельники. Воины они крепкие. Сказывают, что не боятся на самураев в одиночку идти, поэтому их так не любят. Правильно, боятся самураи свой позор выставлять напоказ. Так им и надо! Почему странные ямабуси? А крылья у них. Мало кто этому удивляется, конечно. Сказывают, что постигают в горах отшельники эти мудрость небес. Могут долго без пищи и воды жить. Вот и есть у них крылья. Говорят, подарок богов это, чтобы отметить лучших ямабуси, следующих зову небесного голоса. А раз Араджиро лучший – он и выбрал свой путь – лечить простых смертных, нуждающихся в помощи. Все просто!

Довольная своей немудреной логикой, женщина поставила лепешки печься, а сама с поклоном присела перед анагелом и часто закланялась, не глядя гостю в глаза:

- Все ли хорошо в доме твоем, Великий Араджиро?

- Благодарю, госпожа Сагако, все благополучно.

- Хорошо ли чувствует себя жена Араджиро, добрая Дафунэ?

- Благодарю, госпожа Сагако, все хорошо...

Машинально отвечая на вопросы, Арнавул мысленно отсчитывал пульс у Мито, держа его двумя пальцами за запястье. Нормально, справимся...

- Бабушка, мне нужно немного кислого вина, в котором много уксуса. У вас найдется?

Сагако опять поклонилась, вскочила и пошаркала голыми ногами к маленькому деревянному шкафчику, откуда выудила бутылочку, выдолбленную из тыквы:

- Вот, мой Араджиро... Оно так скисло, что просто ужас...

Арнавул понюхал вытащенную пробку, чуть поморщился, потом намочил чистую тряпочку, и, отжав, положил повязку на лоб старику: