Анагел мой. Дети Богов

Глава седьмая. Четыре

Не рекомендуется читать данную главу, если вы в ожидании малыша!

7.4

Арнавул просто физически почувствовал, как напряглась Дааха. Накрыл ее вдруг задрожавшие пальцы своими.

- ...Я женился почти сразу на другой женщине. И вот у меня должен появиться долгожданный наследник. Но жена так тяжело носит его. И он должен родиться вот-вот, но...

- Что? – медленно спросила Дааха.

- Мы не справляемся. Я в большом горе. Созвал лучших врачей, но пока ничего не можем сделать. Велю казнить их, неучей. Благодарю, что откликнулись на мое приглашение, прослышан был о вас. Мне нужен наследник, так может угаснуть клан... И я...

- Когда она будет рожать? – догадалась Дааха, вставая.

- С вечера схватки, госпожа.

- Где она?

- В верхней комнате...

Окугава не успел договорить, как Дааха метнулась наверх, бросив на мужа взгляд.

- Горячей воды... Чистые простыни... Самого крепкого сакэ принесите... – отрывисто раздавала команды анагел, поднимаясь по лесенке. – И созовите всех врачей, я хочу послушать их!

Поднялся топот. Комнаты ожили, хотя еще несколько мгновений назад была полная тишина. Забегали служанки, кланяясь чуть ли не до полу. Иэсигэ носился, как угорелый, зычно выкрикивая приказания. Даже стража зачем-то прибежала, но тут же исчезла, повинуясь взмаху руки хозяина. Несколько человек в неброских кимоно, с маленькими коробочками в руках испуганно побежали вслед за Даахой, которая исчезла за ширмой, обтянутой матовой бумагой с рисунками. Арнавул терпеливо ждал, когда уляжется суматоха и решил подождать внизу...

Через какое-то время врачи, которых созвала Дааха, все так же испуганно выскочили из-за ширмы-двери и гурьбой скатились вниз. Устроила допрос, усмехнулся Арнавул. И, как обычно, никто не смог внятно ничего ответить... Следом выскочил Иэсигэ, со свирепым выражением на лице и с мечом в руке. Врачей как ветром сдуло. И Окугава бросился их догонять, рыча на ходу и путаясь в широченном кимоно. Нравы...

- С ума сойти! – высунулась Дааха. – Они лечили ее настойкой лепестков ириса, смешанных с толчеными рыбьими плавниками и корешками какой-то травы. А я была лучшего мнения о придворных медиках... Хоть монахов позвали бы, что ли, те хоть иглоукалыванием хорошо владеют.

- Шарлатанов везде хватало, - отозвался Арнавул, усаживаясь на циновку. – Что там?

- Ребенок неправильно лежит. Сейчас еще проверю. Думаю, смогу помочь, бывало раньше такое...

- Моя помощь нужна?

- Пока нет. Если что – позову.

- Ладно.

Анагел взял чашку с остывшим чаем и допил его, задумчиво рассматривая стойку с оружием в углу, над которой висели доспехи. Старая броня, из кожи с бронзовыми пластинками. Интересно, чья? Или по наследству оставили?

Он обернулся на топот и ворчание Окугавы, когда тот снова вырос в дверях, вытирая на ходу лезвие меча. Сунул его в ножны и крякнул:

- Как же я был слеп! Или жена моя так искусно лгала, утверждая, что помогают ей прописанные снадобья... Уже неважно.

- Казнили всех лекарей?

- Одного. Для устрашения. Остальных – на пытки, чтобы выведать, кто их отправил ко мне, чтобы умертвить мою жену!

Арнавул с интересом смотрел на широко раздувающиеся от гнева ноздри, на толстые крепкие пальцы, продолжающие сжиматься в кулаки, и вежливо спросил:

- Неужели вы так были слепы сами, что не проверили лекарей прежде, чем допустить к жене?

- Увы, она меня убедила прежде, чем я встретился с ними... – Иэсигэ шлепнулся на циновку и схватил чашку с чаем. Щелкнул пальцами – и тут же за спиной появился мужчина, с поклоном наполнивший чашку снова. – Я всего один раз встретился с лекарями и они произвели неплохое впечатление умными речами. О, как я ошибся, глупец!

Окугава швырнул чашку в стену. Глухой треск – и блестящие осколки разлетелись по комнате. Но не успел хозяин гаркнуть, как появились две девушки, которые с поклонами принялись сноровисто собирать обломки. Окугава следил за ними, прищурив и без того узкие глаза, потом, когда они исчезли, устало вздохнул:

- Дела иногда забирают много времени. Поэтому и поверил жене.

Анагел только собрался спросить о доспехах, как сверху раздался низкий вой вперемешку с тяжелым стоном. Иэсигэ подскочил так, что задел столик, с которого посыпались чайные принадлежности.

- Милый, поднимись-ка сюда!

Арнавул схватил за локоть Окугаву, который собрался броситься к лестнице:

- Подождите. Я сам помогу, не мешайте.

И быстро поднялся по лестнице.

Дааха схватила его за рукав и силком втащила в комнату. Было душно и пахло сакэ. И еще болью... На полу, на мягких циновках, накрытых шелковыми простынями, лежала молодая еще женщина с таким белым лицом, что анагел в первое мгновение оторопел:

- Она жива?

- Да! – напряженно ответила Дааха. – Полей мне на руки! Скорее...

Сунула ему кувшин с чистой водой и принялась ожесточенно тереть руки, испачканные бурой кровью.

- Совсем плохо? – спросил Арнавул, стараясь лить ровно.

- Резать нужно... Ребенок поперек лежит, не справится она.

Дааха схватила чистую материю и принялась вытирать руки. А Арнавул вышел за ширму и свесился вниз:

- Иэсигэ!

- Что? – тут же появился хозяин, напряженный, бледный. – Что, Араджиро?!

- Мне нужен тонкий острый нож. Острый словно бритва! И немедленно!

Сколько ж энергии в одном человеке, удивился анагел, увидев, какой невообразимый топот поднял Окугава, рыча чуть не на весь замок. И спустя короткое время взлетел по лестнице наверх, бережно неся в руках несколько ножей, разной формы и длины:

- Вот! – дрожащим от возбуждения голосом сказал сёгун. –Выбирай!

Арнавул выбрал самый короткий, с тонким узким лезвием, чуть тронул ногтем режущую кромку и кивнул:

- Хватит. Иди.

Иэсигэ повиновался. Арнавул зашел обратно и сунул нож в кувшинчик с сакэ, наблюдая, как Дааха проверяет пульс роженицы, глядя куда-то в пространство. И меняется в лице: