Анагел мой. Дети Богов

Глава одиннадцатая. Три

*****

Господин Ютака Куроки, низенький, с шикарной лысиной и широченными плечами полицейский, что-то долго писал закорючками на листе бумаги, потом отложил ручку и подул на написанное. Поднял голову и что-то спросил у Даши. Та ответила и повернулась ко мне:

- Можно ехать в гостиницу. Они заглянут завтра утром, просили не уезжать.

- Да куда я поеду? – пожал плечами и спросил у полицейского: - Господин капитан, а можно после конференции? Мне шеф башку оторвёт, если вместо материалов я ему повестку привезу...

Куроки взглянул на Дашу, когда та начала переводить, а потом согласно кивнул, буркнув что-то нечленораздельное.

- Завтра, в час дня, - перевела Даша.

- Ясно. И как ты его понимаешь? Бормочет там что-то под нос...

- Для него русский язык – то же самое. – Она поклонилась капитану и вежливо что-то произнесла. Тот кивнул. – Всё, идем...

На удивление быстро мы нашли такси, которое будто караулило нас за углом. И до гостиницы доехали за каких полтора часа, увязнув в пробках наглухо. Водитель долго извинялся, оборачиваясь, кланялся, пока я не зыркнул на него глазами.

- Как рука? – тихо спросила Даша.

- Как ни странно – не болит сильно. Твоя работа?

- С чего бы это? Сам же говорил, что чего-то накололи тебе в больнице. Кстати, хорошо, что в аккредитацию входит медицинская страховка. Иначе сейчас бы пришлось раскошеливаться. Хотя, деньги не играют роли, нам бы пришлось ждать в длинной очереди.

- Угу.

Пробка наконец-то закончилась, когда водитель вдруг вывернул машину на перекрестке, свернул налево и вдруг выехал на площадь перед гостиницей. Открыл нам двери и долго опять кланялся. Даша так же долго кланялась в ответ, пока, наконец, мужчина не успокоился и не уехал.

- Мдя... – протянул я. – Если так долго всё это происходит...

- А ты не переживай, ты ж не японец, - ответила Даша и вдруг замерла: - А это что?

С левого входа гостиницы суетились люди. Одна машина "Скорой помощи", три полицейских машины. Даже отсюда было видно, что натянуты желтые ленточки, которыми перекрывают место преступления. Или что там у них случилось... И зеваки, судя по всему – постояльцы гостиницы. А, нет, вон еще несколько журналистов с камерами, суетятся чего-то.

Даша стиснула зубы и понеслась туда. Я рванулся следом, стараясь не оставать, вспомнив, как она бежала по аэропорту. Но всё равно отстал...

- О, Сокурин! – радостно выскочил мне навстречу Володька Пороховнин, оператор одной из дружественных телестудий. И тут же озадаченно уставился на мою физиономию: - Бандитская пуля? Или неудачное свидание?

- И то, и другое. Привет! А чего здесь такое? – кивнул я на толпу, которая становилась всё больше.

- А фиг его знает, - пожал Володька плечами. – Говорят, что мужик какой-то шваркнулся с крыши. Не пускают ближе.

Я посмотрел на заоблачную высоту нашей гостиницы и присвистнул:

- С самой крыши? Так там смотреть нечего!

Володька открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг откуда-то из толпы раздался такой пронзительный звук, что я тут же оглох. Высокий, протяжный, я даже не сразу сообразил, что это. Толпа шарахнулась в стороны, будто ветром размело, и я увидел Дашу, которая билась в руках двух полицейских, которые не пускали ее за ограждение. Рванулся к ней, но звук повторился...

В голове будто взорвалось что-то. Я зажал ладонями уши, но звук проникал даже так, вибрируя и разрывая перепонки. Полицейские, как по команде, свалились, отпустив Дашу, и я вдруг с изумлением сообразил, что звук – это её крик. Она стояла, запрокинув голову и кричала. И было столько жуткого в этой картине, что я остолбенел окончательно. А вокруг творилось черт что: кто лежал, зажимая голову ладонями, кто убегал не оглядываясь. Володька корчился на земле, зажимая нос, из которого крупными каплями сочилась кровь. Еще несколько человек лежали без сознания...

- Что ж ты делаешь... – заорал я, кинулся к ней, но споткнулся об кого-то и упал. Пополз вперёд, почти оглохший окончательно. – Даша!!!

И стало тихо... Даша медленно осела на землю и зашарила руками, как слепая.

- Что ж ты делаешь, Дашка... – шептал я, силясь побороть звон в ушах. Постепенно стали возвращаться звуки, но глухие, как в тумане. – Что ты делаешь...

Я дополз до неё и вцепился ей в руку. Она даже не заметила, стряхнула машинально мою ладонь и так же, как я, поползла вперед, к машине "Скорой помощи", где сидели на земле два медика, которые так и не донесли носилки, на которых лежало накрытое простыней тело. Встала, цепляясь за носилки, и откинула простыню... Да так и осталась стоять, будто живая статуя, мертвенно-бледная, с трясущимися руками.

Я кое-как поднялся и подошел к ней:

- Даша?

Она обернулась и я невольно вздрогнул, встретившись с её взглядом. Смертельная тоска... нет, что-то гораздо хуже – это можно было увидеть в бездонных светлых глазах. Полицейские уже пришли в себя и теперь вставали, удивленно переглядываясь. Медики тоже зашевелились. А от гостиницы к нам бежали новые люди...

- Даш? Слышишь? Скажи что-нибудь...

- Он его убил, - сказала она одними губами. Не вслух, именно одними губами, но очень явственно.

- Кто? – удивился я. – Кого?

И, прежде, чем сам сообразил, что делаю, шагнул к носилкам и поднял простыню.

Не знаю, как может выглядеть человек, упавший с многоэтажного здания. Мне как-то везло в жизни: я не часто сталкивался с мертвецами. Сглотнув внезапно подступивший к горлу комок, я приподнял простынь повыше, игнорируя предупреждающий окрик одного из полицейских. И сейчас мне окончательно стало не по себе – на носилках лежал археолог Джеймс Арт.

- О, Господи...