Анагел мой. Дети Богов

Глава одиннадцатая. Четыре.

Полицейский подскочил и оттолкнул меня, забормотав что-то нехорошее. Второй принялся орать, отгоняя людей, которые напирали еще сильней, а медики накрыли тело и быстренько впихнули носилки в машину. Откуда-то вынырнули еще две полицейские машины, из которых выскочили бодрые такие ребята в форме и принялись помогать оттеснять зевак. Потом еще четыре машины. "Скорая" еще одна подъехала. И откуда они так быстро всё узнали?

...На этот раз в полиции мы провели всю ночь. Допрашивали больше Дашу, чему-то удивлялись, спорили с ней, пытались растормошить, но на все вопросы она отвечала долго и монотонно, глядя в одну точку. Меня почему-то не трогали. Потом мы сидели в коридоре, на жестких деревянных креслах и чего-то ждали. Даша уютно приткнулась ко мне на плечо и вдруг уснула...

Приехали несколько человек с конференции, те, которые сидели на сцене, но их всех дружненько утащили в какую-то дальнюю комнату. Явились несколько журналистов, то ли американцы, то ли шведы, но их даже не пустили в участок. Ребята наши явились, судя по матам, когда их тоже не пустили внутрь.

Но под утро пришел лорд Хемсвилд, бледный, осунувшийся, который вымученно кивнул мне и показал глазами на Дашу:

- Спит?

Я кивнул. Хемсвилд сел рядом и осторожно тронул девушку за плечо. Даша подскочила, сонно хлопая глазами...

- Они в тупике, - сказал тихо лорд, глядя куда-то в сторону. – Предварительная версия звучит просто: вышел на крышу полюбоваться красотой неба. Не увидел ограждения, соскользнул, оступился или еще что – и полетел вниз. Мне очень жаль, Дария.

Я даже поежился: интересно все ж, кто такая Даша, если перед ней сидит британский лорд и отчитывается? Или просто делится?

- Мне очень жаль... – повторил Хемсвилд. – Джеймс был для нас... всем, если можно так сказать. Он двадцать три года руководил раскопками во многих странах мира, направлял и наставлял. Я всегда доверял ему экспедиции, зная, что он найдёт то, что нужно. И находил. С блеском. А теперь его нет... Его просто нет. Эта конференция – его триумф. А теперь его нет...

Я никогда не видел плачущих мужчин. Или почти никогда. И поэтому видеть, как плачет этот сильный и властный человек, вмиг постаревший – это даже для меня было слишком. Я отвернулся, чувствуя, как подкатывает к горлу ком, да и в глазах как-то предательски защипало вдруг. Даша порывисто обняла лорда и что-то зашептала ему на ухо, поглаживая по плечу. Выходит, я ошибся: они не были шапочными знакомыми, так просто знакомые себя не ведут... Хемсвилд кивнул головой, потом поцеловал Даше руку и встал:

- Мне очень жаль, друзья мои. Конференцию придётся отложить надолго, если совсем не отменить. Мы все потрясены случившимся и теперь, думаю, нам придется заниматься более печальными делами. Завтра поеду договариваться о самолёте, чтобы перевезти тело в Англию. Думаю, Джеймс не возражал бы, чтобы его похоронили на родине.

Я заметил, как дернулась Даша, но промолчала, лишь крепко сжав мои пальцы. А Хемсвилд, еще раз поцеловав ей руку и крепко пожав мою, медленно побрел по коридору, с трудом переставляя ноги.

- Я убью тебя... – тихо сказала Даша. – Я убью тебя, злейший...

- Кого убьёшь?! – оторопел я. – Лорда?

- Нет. Неважно... – Она помолчала, глядя в одну точку и посмотрела на меня: - Андрей, ты меня любишь?

У меня и слова все пропали. Я с трудом проглотил сухой комок и пробубнил:

- Да.

- Правда?

- С первого взгляда.

И это была правда. С первой секунды, там, в парке. Хоть и не видел её лица сначала. Но я тебя люблю, Даша...

- Поехали в гостиницу?

- Поехали, - согласился я. – Только предупреди, что мы уезжаем.

Конференцию свернули, несмотря на то, что вся огромная толпа приезжих журналистов слёзно упрашивала продолжить. Хотя бы во имя памяти Арта. Но Хемсвилд был непреклонен, доказывая, что в такие трудные минуты никто не может заниматься конференцией, потому что потрясены смертью виднейшего учёного-специалиста. И тело отправить на родину. И похороны надо организовать. И уведомить многие научные институты и организации. Но, пообещал Хемсвилд, мы обязательно продолжим и пригласим вас всех, согласно спискам нынешней конференции, в качестве компенсации. А так же, добавил лорд, оплатим каждому билеты для приезда. Журналисты недовольно поскулили и отправились паковать чемоданы и вызванивать начальство. А кое-кто решил еще побыть в Японии, раз уж приехал...

Следствие по делу смерти Арта свернули. Как нам сообщили в полиции, не было найдено никаких улик, указывающих на то, что Арта столкнули. Даже свидетели нашлись, утверждавшие, что видели его, как он стоял в одиночестве на смотровой площадке. И вроде больше никого не было рядом. Версию о самоубийстве отмели коллеги археолога, отметив, что Арт был в жизни очень волевым и сильным человеком, презиравшим смерть насильственную и особенно – самоубийство. Вобщем, всё зашло в тупик. Помурыжив еще немного свидетелей, потом продержав меня в участке целых пять часов, следователь долго извинялся, сообщая, что следов преступления не обнаружено и, скорее всего, префектура дело закроет. Чтобы хоть как-то компенсировать нервотрёпку, следователь пообещал лично проследить за тем, чтобы не было никак препятствий с доставкой тела домой. Даже бумаги какие-то нацарапал и сунул Даше. Та приняла их, отрешенная и необыкновенно спокойная... Поклонилась и вышла из участка, кивнув мне.

- Поехали в гостиницу? – спросила тихо.

- Поехали.

Правда, ехать особо не надо было, до гостиницы было рукой подать. Поэтому дошли до неё за каких-то двадцать минут.

Всю дорогу Даша молчала, глядя перед собой на дорогу. Я тоже молчал, понимая, что сейчас совсем не время что-то выспрашивать. Да и нужно оно, скажите на милость? Я почти смирился с тем, что не буду ничего спрашивать, кто я такой, в конце концов? Не муж, не брат, не родственник. И знакомы-то мы с ней каких-то дня три. Как три года...

На входе швейцар вежливо поклонился и улыбнулся нам. Даша не отреагировала, прошла скорым шагом к лифту и ткнула кнопку. Потом повернулась ко мне: