Анагел мой. Дети Богов

Глава пятнадцать. Три

*****

В офисе Асикаги мы просидели почти до вечера, перебирая и изучая документы. Вышло, что до самой Октябрьской революции 1917 года торговый дом "Сокурин и сыновья" процветал неплохо, имея филиалы во многих городах. Но грянул гром... И торговля накрылась совсем. Моих далеких предков раскулачили, отобрали всё в пользу молодого государства, а их самих отправили кого куда: кого в тюрьму, кого просто на все четыре стороны. Потом Великая Отечественная, пройденная моим дедом, Алексеем Сокуриным от начала и до конца. Одно "но" – дед никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывал о своем детстве и последующей жизни вплоть до войны. Но и там особо ничем не делился: воевал, дошёл до Берлина, был дважды ранен, уехал после войны во Владивосток, там женился, вернулся, родились дети, двое мальчишек, младший – мой отец. Всё, собственно. Деда я помнил как вечно угрюмого, без улыбки, человека. Правда, отдать ему должное: с внуками, Сергеем и мной, дед всегда возился, по-своему, скупо даря ласки, но никогда не ругая за выходки. Мог, конечно, ремня всыпать, но было это очень редко...

Не рассказывал дед так же о своих трех братьях и сестре, которые пропали без вести в годы оккупации. Насколько я знаю, он предпринимал попытки разыскать их, но следов не нашлось.

- Жалко... – сказала тихо Даша, молчаливая и какая-то потерянная.

- Что?

- Что о твоих родственниках, кроме деда, больше ничего не нашлось.

- Ага. Жаль...

Мы вернулись в гостиницу, договорившись с Асикага встретиться через два дня в центральном офисе в центре Токио. Туда, сказал японец, приедут на встречу очень много людей, с разных концов света. И все они являются потомками и носителями чьих-то старых японских фамилий, почитаемых по-своему и известных в Японии.

- Приходите, - добавил Асикага. – Там будет руководитель общества, я вас с ним познакомлю.

На этом мы распрощались. И всю дорогу до гостиницы Даша молчала, глядя в окно машины. Так же отрешенно чмокнула Мишку в щёку и пошла в номер.

- Чего это с ней? – спросил тихо Кожухин.

- Не знаю, - пожал я плечами. – Слушай, давай чуть позже в баре посидим? Я с Дашкой пойду, поспить пусть, а потом чуток позже... Ты как?

- Да запросто. Сам тогда зайди за мной.

- Лады.

Даша сидела на кресле, умудрившись на него как-то с таким животом взобраться с ногами. Сидела застывшая, будто статуэтка, глядя в одну точку немигающим взглядом. И даже не посмотрела на меня, когда я зашёл.

- Ты чего, Даш? – сел я напротив. – Всё нормально?

- Да, Андрюш... Так, задумалась просто. Сколько поворотов судьбы есть, оказывается.

- Чьей судьбы?

- Всеобщей, - улыбнулась она. – Я про то, как судьба нас заводит куда-то и сталкивает с разными людьми, которые так или иначе играют свою роль в нашей личной судьбе. Вот ты, к примеру... Кто бы подумал, что у тебя японские корни? Видишь, как вышло? Русский моряк приплыл в загадочную Японию, увидел местную девушку и увёл её за собой. Романтично, правда?

- И поэтому ты загрустила?

- Нет, я просто задумалась. А что если бы те два приглашённых лекаря... Что если бы они не спасли ребёнка Иэсигэ? Как думаешь, встретила б я тебя в этой жизни?

- Ой, как глобально завернула, - улыбнулся и я. – Ну... Не знаю, если честно.

- Почему б не подумать об этом? – Даша осторожно спустилась с кресла, дошла до холодильника и вытащила бутылочку с соком, вернулась и села рядом со мной. – Просто вдруг представила, что так случилось...

- А почему именно Иэсигэ? Почему не позже, скажем, начало двадцатого века?

- Но началось-то с Иэсигэ всё.

- А, ну да... Кстати... Представляешь одну вещь: ты носишь еще одного потомка Иэсигэ!

Я всегда знал, что шутки у меня дурацкие. Потому что реакция Даши оказалась совсем уж странной. Она побледнела, обхватив живот руками, и попятилась назад, глядя на меня огромными глазами...

- Даш?! – переполошился я. – Прости! Идиотская шутка!

Но она продолжала пятиться, пока не упёрлась в стену спиной. И медленно опустилась на пол, продолжая прикрывать живот.

- Даш? Ну... – сел я рядом, увидев, что глаза у неё наполняются слезами. – Ну прости... Глупая шутка, хотя и не знаю, чем тебя она так расстроила...

- Я... Нет. Всё, прости ты меня. Тут дело в другом.

Я с сомнением уставился на неё:

- В чем? На тебе ж лица нет!

- Что-то маленький сегодня беспокойный... Толкнул так сильно, вот и подумала, что роды начинаются...

- Слушай, а может, точно начинаются? – забеспокоился я.

- Нет, точно нет.

- Ну смотри. Скажи сразу, если что. Ладно, давай пока оставим эту тему.

Она быстро приходила в себя. Мы просидели в молчании минут десять, потом она поднялась. Я тоже:

- Как ты себя чувствуешь? Устала?

- Знаешь – нет почему-то. Наоборот даже, чувствую какой-то непонятный прилив сил. Отпустило уже. Но спать хочу... Вы хотели с Медвежонком в баре посидеть?

- От... откуда ты знаешь?! – оторопел я.

- Слух хороший. Иди, родной, я и вправду посплю немного. Маленький сегодня беспокойный , так я ему песенки спою да поспим чуток...

- Ладно. У меня телефон с собой, если что – звони.

- Хорошо. – Она поцеловала меня и пошла расправлять постель.

Я вышел, осторожно закрыв за собой дверь и пошёл к Мишке. Постучал в дверь и вошёл, когда услышал "Не заперто!".

- Привет, - сказал майор, который лежал на кровати и щелкал пультом от телевизора, прыгая по каналам. – Прикинь, совсем смотреть нечего. Идём? Как сестрёнка?

- Спать легла. Устала.

- Ну так, целый день про твоё древо генеалогическое слушать, - усмехнулся Мишка.

Выключил телевизор и принялся натягивать джинсы. Быстро нацепил кроссовки и взял со стула куртку:

- Идём. Учти, я бары не знаю местные, поэтому сам будешь дорогу показывать.