Анагел мой. Дети Богов

Глава шестнадцать

*****

Такси долго везло нас по окраине Токио. Водитель, молодой весёлый парень с ярко-красными волосами, ловко умудрялся объезжать утренние пробки, выискивая узкие проулочки, по которым проскакивал просто чудом, не сбив никого. Впрочем, и народу-то толком не было, но всё равно было страшно...

- Толково водит, - одобрительно сказал Мишка, когда парень в очередной раз втиснул машину в крохотный поворот, не задев ничего.

- Еще бы, - отозвалась Даша, не открывая глаза. – Лицензию так просто не получишь.

Она сидела рядом со мной, откинувшись назад и сложив руки на животе. И так всю дорогу...

- Всё нормально? – наклонился я к ней. – Может, вернемся в гостиницу?

- Глупости, - ответила, не открывая глаз. – Не мешай. Я маленькому истории рассказываю.

Мишка удивленно обернулся и посмотрел на нас. Я пожал плечами...

Разговаривать с ребенком Даша начала чуть ли не с первых дней, когда мы узнали о беременности. Сначала меня это забавляло. Потом постепенно стало даже пугать как-то, когда я несколько раз заставал жену ночью, сидящую на кресле и что-то монотонно говорящую на том древнем языке, на котором она со своим братом общалась. Увидев, что я просыпаюсь, шепотом переходила на русский. Но в следующий раз я снова слышал незнакомый язык...

Она стала какой-то отрешённой. Лишь разговоры о ребенке делали её оживленно-говорливой: мы строили планы, как он вырастет, школу окончит, женится... Но потом всё чаще в разговорах проскакивали советы от Даши, как ухаживать за ребенком, кормить, что рассказывать ему на ночь и куча остальных мелочей. И чем больше была беременность, тем чаще давала мне советы жена. Я даже в шутку как-то поинтересовался, мол, зачем мне одному советы? Она что, собирается бросить нас? И тогда Даша вдруг замкнулась в себе. Молчала целых четыре дня, пугая меня тем, что почти всё время просидела у окна, неподвижная и бледная. Я несколько раз порывался набрать номер "Скорой помощи", но жена каким-то чудом угадывала моё желание и, не оборачиваясь, просила этого не делать. На работу не ходила. Впрочем, Владлен охотно давал отгулы по первому требованию...

И где-то с месяц назад жена неожиданно ожила. Я уже привык к переменам в её настроениях, непонятно как угадывая очередной виток либо замкнутости, либо слёз, либо ещё чего. Но она ожила, став шумной и деятельной. Гинеколог Даши сказал, что такое бывает, гормональные скачки иногда делают жизнь супруга невыносимой. Надо лишь набраться терпения. А следом и Сенчин, врач-хирург из четвертой областной, подтвердил, что у Даши идёт перестройка организма. Только... как бы помягче, Андрей Николаич... слишком активная деятельность гормонов у Вашей жены... и, как бы так опять помягче... будьте чутким, войдите в её положение.

Давно вошёл, уважаемые мои врачи. И к гормональным развлечениям её организма привык. Меня не это пугает... А её горячечный блеск в глазах, когда она рассказывает что-то на том птичьем языке. Её необычная сила, когда она играючи одной рукой убирает мою тяжеленную штангу в угол балкона, когда она, штанга, начинает неприлично долго пылиться в зале. Только таскает она её тогда, когда уверена, что я не вижу. Пугает почти ненормальная подозрительность Даши по любому поводу. Нет-нет, не ревность, а именно подозрительность, будто весь мир пытается отнять у неё ребенка. И тогда от неё веет чем-то очень страшным... забытым...

Это пугает. А остальное – переживём.

Таксист остановился возле большого многоэтажного здания. Получил деньги, вежливо и долго нам кланялся и улыбался, потом уехал, сказав что-то Даше на прощание. Та кивнула и посмотрела на здание:

- Идёмте?

И, как обычно, первым пошёл Мишка, довольно бесцеремонно расталкивая низкорослых японцев, которые удивлённо оборачивались на высокого здоровяка.

Над центральным входом в здание, состоящего сплошь из синего стекла, металлическиз ферм и бетона, красиво мигали огромные иероглифы. Пониже – иероглифы поменьше, и совсем уж мелко и совсем внизу – по-английски "Здание "Киёкуджитсу групп". А у входа – огромный плакат, который на двух языках возвещал, что очередная встреча "Общества исторической памяти" состоится на пятом этаже, в бизнес-холле. Туда мы отправились, следуя прикрепленным указателям-плакатикам, развешанным по стенам. Внутри здания народу было много...

- Это все на встречу? – удивленно спросил Мишка, оглядываясь по сторонам.

- Вряд ли, - ответил я. – Это, кажись, бизнес-центр, и здесь не только наше "Общество".

- Ага, - поддакнула Даша, с интересом поглядывая на неторопливо снующих японцев в деловых костюмах.

Лифт тихо открыл двери, выпуская наружу группу людей, каких-то одинаково задумчивых. Мы посторонились, пропуская их и вошли в лифт. Мишка ткнул по цифре "5" и посмотрел на нас:

- Ну что, Сокурины? Как настроение?

- Нормально, - ответил я.

- Нормально, Медвежонок, - улыбнулась Даша. – Только сегодня маленький опять беспокойный.

- Сестрёнка, а ты не рожать собралась сегодня, случаем? – забеспокоился Кожухин.

- Нет, равновато вроде. Семь месяцев, Миш. Хотя...

- Андрюха, может, обратно поедем? В смысле – я и она? Посижу с ней, а ты здесь потусишь да вернёшься...

- Успокойтесь оба! – строго сказала Даша. – Никто никуда не едет! Не смотри так, родной! Я никуда не поеду!

Мы переглянулись с Кожухиным. Он виновато засопел и отвел глаза. И выскочил первым, когда лифт звякнул, открывая двери.

- Выдумщики, блин... – весело пробормотала Даша, взяв меня под руку. – Идём уже, господин Сокурин.

- Погодите, госпожа Сокурина... – притормозил я, разворачивая её к себе. – Я Вам сегодня говорил, что выглядите Вы сногсшибательно?

- Нет.

- Так вот... Вы невероятно очаровательны! И даже больше скажу... Я Вас люблю, Дарья Романова!

- Вы меня смутили совсем... – вдруг покраснела моя жена, потом шутливо пихнула меня в бок: - Не заставляй меня краснеть!