Анархия Том Первый Истоки

Анархия Том 1 Истоки : Глава 14. Кевин Пакс

Дом за домом, дорога за дорогой, квартал за кварталом оставались позади парня. Он убегает прочь.

«От чего ты бежишь?» — сам себе задавал вопрос Ричард. — «Я бегу… Я бегу от самого себя, я… Я не хочу этого. Что за чертовщина со мной происходит?! Каждый раз, когда моя жизнь понемногу начинает налаживаться, всё в один миг разрушается. И без разницы, на каком континенте: в Европе, в Америке — где угодно, меня преследует неудача. Вот поэтому родители меня и бросили, не оставили фамилии — лишь имя, будто я котёнок, которого подбросили под дверь, абсолютно никому ненужный. И сейчас так будет. Если я расскажу кому-либо о том, что со мной произошло, то меня признают больным, облученным радиацией, отбросом. И закроют за семью дверями и двенадцатью замками. Лабораторной крысой! Вот, кем я стану! А Малкольм, Ганс, отвернётся от меня, будто и не знал вовсе».

Парень хоть и был в стрессовом состоянии, но вечно бежать ему не дано. Ричард никогда не был спортсменом, особенно в беге. Одышка, боль в лёгких и не менее адское покалывание в ногах давали о себе знать, и парень упал в подворотне. Прислонился к мусорному баку, чтобы не валяться в грязи, ведь на улице дождь лил. На нем была лишь кофта, которую парень успел прихватить с собой, выпрыгивая из окна палаты — благо, было невысоко: всего лишь второй этаж. Он прыгал и с больших высот при побегах из детских домов. Он всегда их не любил, свобода было ему нравилась больше. Кофта уже давно насквозь промокла, как и штаны, а дождь сверху всё лил. Стекали по его лицу капли воды — или же слёз? А может, всё вместе. Неизвестно. Немец по родине, израильтянин по крови вытянул руки перед собой, задаваясь вопросом: «Что со мной не так? Разве я так ужасен, что именно со мной должно было это случится? Я же не как он, совсем!» — парень поднял глаза на плакат, что висел на стене здания напротив подворотни, с надписью «Анарихист: Герой? или Порождение хаоса и беззакония?», а снизу было фото Анархиста, сделанное одним из репортёров после пожара, случившегося в Бруклине. Одно из многих благих дел — спасение людей из пожара. За последнее время Анархист сильно помог, в ущерб своему отдыху и состоянию здоровья.

«Я совсем не такой, как он. Не стать мне героем, даже с маленькой буквы «г». Всеобщая любовь народа — нет, это не про меня. Такого, как я никто не будет считать героем. В моих силах лишь копить злобу, которую я чувствую», — зеленоглазый сжал кулаки — и бак и всякий мусор металлический, по типу банок из-под газировки и прочего, начали беспорядочно двигаться, крутясь или подпрыгивая на месте, а в луже, что была перед ним, мелькнул яркий фиолетовый свет глаз. Парень раскрыл ладони и вновь сжал в кулаки, повторяя это раз за разом, прислушиваясь к внутреннему чувству — чему-то будто мистическому, что и было связью со всеми металлическими вещами вокруг.

Юнец так и сидел с закрытыми глазами, собирая всё больше воды в своих длинных волосах, пытаясь узнать и обуздать свой... дар? Нет, скорее, проклятие. Он резко встал и вытянул руки перед собой, проговаривая про себя: «Я смогу. Это всего лишь баночка. Она лёгкая. Всего-то баночка...». И вновь послышалась мелодия внутреннего чувства. Ричард силился уловить момент, повторить мелодию, что проносилась мимо него. Вены на его руках были опухшими, а внутри молодого парня, чья жизнь менялась на глазах, происходили раз за разом попытки убрать все шумы этой самой мелодии — серенады его сил. Шум — это весь металл рядом. И друг за другом, баночка за баночкой, крышечка за крышечкой — мелодия становится чище, отчётливее, интенсивнее.

Доля секунды, за которую и бабочка не успеет взмахнуть крыльями, за которую колесо спорткара не успеет сделать оборот, за которую Земля не сдвинется с места, кружась вокруг солнца, — доля секунды, что длилась вечность. Наслаждение этой мелодией, что исходила откуда-то изнутри, глубже, чем из клеток, молекул, атомов, кварок; мелодией, что исходила из самой нити мироздания. Эта небольшая баночка от газировки, что была перед рукой парня, — лишь горстка атомов железа и алюминия. Мгновение длиною в вечность. Контроль над сборищем этих атомов металла подвластен лишь Ричарду, вопреки законам физики. Это намного глубже, чем обычный человек может понять. И по велению неудачливого паренька эта маленькая баночка из-под колы влетела в его раскрытую ладонь.

— Да! Я смог, да-а! — крикнул, несмотря на гробовую тишину вокруг, парень с ослепительным взглядом глаз фиолетового оттенка.

В это время по улице расхаживала лишь горстка отморозков, видимо, направлявшихся из бара, откуда их выгнали, судя по отметинам фиолетового цвета вокруг глаз у одного из них. Наверное, они были в поисках пойла и места, где его разливают и откуда их не попрут за безмерную наглость. Самые интеллигентные люди на свете, конечно же, услышали радостные вопли Ричарда. И даже будь они трезвыми, всё равно бы решили взглянуть, кто же там верещит, а тут — ещё и под градусом.

— Слышь, паренёк, а что за крики? В лотерею что-ли выиграл? — на повышенных тонах поинтересовался, видимо, самый культурный и самый пьяный из тройки.

— Да! Райский отдых на Мальдивах, — поддакнул своему корешу тот, что был справа от него.

— Ничего я не выиграл. Катитесь к чёрту, — буркнул в ответ Эйзенхарт, подкидывая ту самую баночку в руке. Баночку, в которой бликами отражались его горящие пурпурным светом глаза.

— А ты, парень, оказывается ещё и дерзкий. Нет, к чёрту нельзя. Мы только оттуда, из клуба «Дьявольские Грехи»: выгнали нас. Сказали, что мы слишком плохие, чертей местных пугаем, хотя мы сами те ещё черти. И эти черти сейчас искупят твои грехи. За небольшую плату, конечно. Кошелёк гони! Кольца там, часы — всё, что у тебя есть! — верзила направился в сторону Ричарда, что сидел в метрах четырёх от них.