Анархия Том Первый Истоки

Анархия Том 1 Истоки : Глава 17. Шах и Мат

Тёмная полупустая комната. Лишь стол и два стула красовались в центре. На одном из них сидел в полном одиночестве Ричард. Одинокая лампочка мигала чуть в стороне от центра потолка, усиливая настороженность парня.

Шумоизоляция комнаты мешала входу какой-либо информации извне, и каждое пошаркивание обувью по полу или же рукой по столу отдавалось эхом. В отличии от других подобных комнат для допросов в полицейских участках, в этой отсутствовало такое известное одностороннее зеркало. Но это не меняло того, что камера была напичкана микрофонами и камерами, не особо заметными простым людям из повседневной жизни. Хоть ожидание Эйзенхарта было не столь долгим, по его ощущениям оно длилось неприлично много. С пронзающим уши скрипом открылась стальная дверь, чей вес был гораздо больше веса нашего героя, и в комнату вошел Овер-Чардж, в своей привычной военной броне, для которой в первую очередь была важна защита обладателя. А маска чёрного цвета с вкраплениями оттенков синего могла бы выдержать серию выстрелов в упор из автомата М4. На поясе краем глаза можно было заметить один из фирменных пистолетов с глушителем, что сделаны были специально для Чарджа, — пистолет, что стал продолжением его тела. Если можно было бы посчитать всех людей, убитых из этого сверхтехнологичного пистолета, это число удивило бы не то что рядовых солдатов, даже лейтенантов организации. В руках у него была папка с чёткой надписью «MG-12». Несколько шагов спустя папка оказалась на столе, а сам капитан вооружённых сил организации воссел напротив Ричарда.

— Заключённый MG-12, Ричард Эйзенхарт, восемнадцать лет, немец израильского происхождения. Такой молодой, а уже обвинён в убийстве, — в ответ лишь тишина. Ричард максимально пытался скрыть свою неприязнь, но в большей степени страх, что поселился внутри парня, подпитываемый каждым словом мужчины напротив, чей голос походил на потусторонние звуки из преисподней, а тон и отчётливое эхо подчеркивали чувство ужаса.

— Впрочем, эти обвинения не имеют больше никакого смысла. Говорить об этом попросту нет смысла, да, Ричи? Так тебя мама называла в детстве? — саркастично изрек Чардж, словив на себе озлобленный взгляд юноши. Приметив это, военный перевёл свой взор на личное дело. — Ах да, — разлился он в эмоциональном возгласе, — ты же из детдома, Ричи. Как жаль, — после недолгой паузы он продолжил: — Мои глубочайшие извинения, — за этим Чардж исполнил поклон, но долю секунды спустя последовал удар кулаком в стол, стук которого пронесся эхом. И ещё более низким голосом, чем обычно, выделяя каждое слово, Овер-Чардж скорее прорычал, чем произнёс: — Последние хорошие слова, что ты услышал здесь. Это место станет адом для тебя. Ты будешь молить меня и моих солдат застрелить тебя, как шавку. Будешь стоя на коленях умолять меня засадить тебе пулю из этого пистолета, — оружие, о котором шла речь, было снято с пояса и представлено во всей красе перед лицом заключённого. — Знаешь, я бы мог тебе помочь, так сказать, лишить тебя страданий. Я могу тебе тут же снести башку, чтобы жижица, которую ты называешь своим мозгом, вытекала капля за каплей. Пока не останется абсолютно ничего, пустота. Мне кажется, что и сейчас там пусто. Я могу сжалиться над тобой, сын мой, — военный словил на себе недоумевающий взгляд парня. — Не сын по крови, нет. Твой отец, наверное, давно уже живёт хорошей жизнью, избавившись от своего нежеланного сыночка, или же гниет в холодный сырой земле. Я твой отец по способностям: ты же получил этот дар, по словам Пакса, во время взрыва. Наши учёные поколдуют над тобой. Не бойся, они будут «нежны». Пакс сказал, что у тебя нечто похожее на мою способность, однако воздействие в разы менее обширно, что-то типа магнита. Я видел запись из грузовика конвоя, что привозил тебя в Редвуд. Кстати, я же забыл, — неожиданно мужчина встал. — Я забыл очень важную вещь. Как же так? Впрочем, не поздно исправиться. Кхм-кхм, — Чардж прочистил своё горло, легко откашлявшись. — Добро пожаловать в Редвуд, — пафосно полукриком изрёк он, расставив руки в стороны, — малюсенький кусочек ада на Земле! А верховный демон тут я, Овер — кошмар всей твоей последующей жизни — Чардж, — мужчина пригнулся, и его маска самую малость касалась щеки Ричарда. Он шепнул на ушко парню: — Располагайся, Ричи, тебе тут понравится. И это, держись подальше от Кристиана. Чтобы не повторить его участь, договорились? — отойдя, он по-дружески похлопал Эйзенхарта по плечу.

Несколько часов спустя.

— Двигай своим задом, заходи, — вместе с ударом кулака в спину «мило» приказал охранник, что вёл Ричарда в камеру, скрутив его руки.

В новообретённой комнате его встретил сосед, Крис, лежавший на своей койке. Небольшое покраснение на правой щеке сразу привлекло внимание парня. Это место, куда пришёл хорошо поставленный удар справа. Но вопреки случившемуся, Кей совсем не унывал, а на его лице красовалось даже некое подобие улыбки.

— Ну что, как прошёл хороший разговор с нехорошим человеком? — сразу же после закрытия двери изрёк мужчина. На пару секунд юнец впал в ступор, соединяя клочки мыслей в единый ответ, но получился не самый воодушевляющий результат.

— Лучше, чем могло показаться. Он, конечно, запугивал, и это и вправду работало, но… Я со столькими уже «общался»: агентами ФБР, и так далее. Да, этот тип меня устрашает, да, но самую малость.

— Ох, пацан. Как же ты не прав. Он, поди, пожалел тебя. Я вижу, ты цел, не хромаешь, за руку не держишься, да и лицо не похоже на кровавую мешанину. Ты, видимо, из ранга счастливчиков, которым повезло попасть в дни, когда он в хорошем расположении духа. Ну или же в глазах этого подонка ты «особенный», — в голосе мужчины можно было уловить вибрацию, особенно в моменты, когда он становился ниже.

— Так мало времени прошло с момента, когда я стал «особенным»... — парень направился от двери к своей кровати, неторопливо, немного отпустил голову. — И, честно говоря, меня уже достало быть особенным, — в прыжке и с грохотом Ричи расположился на кровати.