Анатомия его тьмы

Глава 1

Сердце мистера Аллена остановилось через восемь минут после того, как я испортила свой первый день в кардиохирургии.

До этого я успела перепутать между собой две папки с историями болезней, пролить кофе на список пациентов и солгать старшему резиденту, что бежала по лестнице из любви к спорту, а не потому, что проспала, несмотря на четыре будильника и теперь безумно опаздывала. Ложь вышла наверняка неубедительной. На шестом этаже госпиталя Святого Орфея я появилась с еще мокрыми волосами, пятном на рукаве и синяками под глазами человека, который не успевал нормально поспать.

— Уорд, — прочитал доктор Джулиан Кросс на моем бейдже. Он был одним из тех мужчин, которых белый халат делал еще привлекательнее и безупречнее. — Вы планируете присоединиться к нам до или после окончания ротации?

— До, если расписание не изменилось.

Уголок его рта дернулся в усмешке. Остальные студенты старательно изучали экран своих планшетов, потупив взгляд. Только у Наоми Брукс хватило смелости тайком поднять большой палец и изобразить повешение за спиной одного из интернов.

— Быстрый и смелый ответ для той, что принесла на обход карту чужого пациента.

Я потупилась, ища глазами, что написано на корешке. Быстро метнув взгляд к двери, я готова была провалиться под землю. Щеки обдало жаром, стоило осознать, что на папке и у палаты пациента были выведены разные имена. И ладно бы они были хотя бы созвучными, так нет! Я так торопилась, что схватила единственную оставшуюся папку на стойке регистрации, даже не проверив фамилию. Достаточно мелочи, чтобы на ближайшие шесть недель превратиться в мишень номер один для преподавателя. Я тяжело сглотнула. Не так я себе представляла первый день.

— Такого больше не повториться.

— Лучше скажите, почему давление мистера Аллена падает.

Джулиан отступил, пропуская меня к койке. Пациент, шестидесятилетний владелец сети строительных магазинов, поступил ночью с разрывом аневризмы восходящей аорты. Операцию провели немедленно. Теперь его лицо отекло, в уголке рта засохла белая полоса, а рядом с кроватью работало столько аппаратуры, что казалось только она и сохраняла жизнь.

Я посмотрела на монитор, потом на дренажи и лист назначений. Давление ползло вниз медленно, почти лениво. Медсестра уже меняла инфузию. На простыне не было свежей крови. Кожа на ногах оставалась теплой.

— Может быть тампонада, — сказала я. — Или продолжающееся кровотечение без достаточного оттока. Нужен ультразвук.

— «Может быть» не диагноз.

— Я студентка, а не Господь Бог. Мне разрешено начать с предположения.

Наоми кашлянула в кулак. Джулиан посмотрел на меня с прищуром, изучая.

Монитор пронзительно запищал.

Цифры падали одна за другой. Медсестра наклонилась к пациенту, позвала его по имени. Я увидела прямую линию и на секунду забыла все, чему училась последние годы.

— Код синий! — крикнула медсестра.

Палата наполнилась людьми так быстро, что я не успела сделать и шаг. Меня оттеснили к окну. Джулиан оказался у кровати.

— Время остановки?

— Девять сорок две.

— Ритм?

— Электрическая активность без пульса.

Он снял пиджак на ходу и бросил его на стул. Кто-то помог натянуть и перчатки. Я видела Дориана на лекциях, в рекламных роликах госпиталя и на обложке журнала Boston Medicine, где его назвали хирургом, возвращающим даже безнадежных пациентов. С экрана он казался старше. Вблизи ранняя седина у висков не смягчала лицо, а подчеркивала темные волосы и прямую линию рта. Он осмотрел дренажи, положил ладонь на грудную клетку пациента и задал три вопроса, каждый из которых заставил кого-то двигаться быстрее.

— Уорд, не стойте у окна.

Я вздрогнула. Его голос вывел меня из оцепенения.

— Подойдите. Скажите, что изменилось до остановки.

— Давление снижалось. Дренажи почти пустые. Ноги теплые. Я предположила тампонаду.

— Почему?

— Несоответствие между гемодинамикой и видимой кровопотерей. Но это только…

— Достаточно.

Дориан протянул руку. Инструмент лег в нее раньше, чем он договорил. Пространство вокруг него будто замерло.. Люди затихли, и казалось, затаили дыхание, позволяя маэстро сделать свою работу. Мне поручили отмечать время и повторять показатели.

Через несколько минут грудную клетку мистера Аллена открыли в реанимации. Я не видела подробностей за плечами врачей, только кровь на перчатках и движения Дориана, короткие и предельно точные.

— Еще раз, — сказал он.

Линия на мониторе едва заметно колыхнулась..

Медсестра назвала давление. Потом другое. В комнате кто-то выдохнул. Я поняла, что все это время сжимала красную перьевую ручку, которую носила с собой, куда бы не пошла. Когда-то давно она принадлежала моей маме. Последнее, что у меня от нее осталось.

Я сжала его от волнения так сильно, что силуэт колпачка отпечатался на ладони.

— Уорд.