Анатомия лжи. Экспертиза для инквизитора.

Глава 1: Последняя экспертиза и первый вдох

Холодный свет люминесцентных ламп до боли резал глаза, отражаясь от кафельных стен земного морга. Елена сделала глубокий вдох, вдыхая привычную, успокаивающую смесь запахов формалина, антисептика и застарелой смерти. Для кого-то это место было кошмаром, для неё — зоной абсолютного контроля и предсказуемости. Мертвецы были самыми честными собеседниками в её жизни. Они не умели притворяться.

На стальном секционном столе лежал мужчина лет пятидесяти. Высокопоставленный чиновник, чью внезапную кончину списали на банальную остановку сердца. Но Елену, как лучшего судмедэксперта управления, обмануть было трудно.

Она уверенно сделала Y-образный надрез, умело орудуя скальпелем. Пальцы в латексных перчатках двигались с идеальной точностью. Когда она добралась до внутренних органов, её брови взлетели вверх. Поверхность печени и почек имела едва заметный, специфический фиолетовый оттенок, а сосуды головного мозга были неестественно расширены.

— Ну надо же… — тихо прошептала Елена себе под нос, наклоняясь ближе. — Никакой это не инфаркт. Модифицированный цианид нового поколения. Настоящее ювелирное убийство. Кто-то очень не хотел, чтобы ты заговорил, приятель.

Она выпрямилась, собираясь зафиксировать результаты в журнале, как вдруг тяжелая металлическая дверь морга со скрежетом приоткрылась. Елена не ждала санитаров.

— Коля, это ты? Принеси бланки для токсикологии, — не оборачиваясь, бросила она.

Вместо ответа раздался глухой, глуховатый звук шагов по кафелю. Тяжелая, зловещая тишина мгновенно заполнила комнату. Елена резко обернулась.

В дверях стоял мужчина в плотной черной куртке, лицо которого скрывала глубокая бейсболка и медицинская маска. Но не это заставило её сердце пропустить удар. В его правой руке, затянутой в черную перчатку, тускло поблескивал пистолет с глушителем.

— Вы ошиблись дверью, — ледяным, профессиональным тоном произнесла Елена, медленно опуская руку к карману халата, где лежал тяжелый ампутационный нож. Страха не было — включился чистый адреналин.

— Вы слишком умная, доктор, — раздался тихий, безэмоциональный голос. — И нашли то, что находить не следовало. Нам заказали чистую кончину чиновника. Ваша экспертиза портит всю картину.

Мужчина вскинул оружие. Елена рванулась в сторону, выхватывая нож, но палец киллера уже нажал на спуск.

Хлопок.

Резкая, обжигающая боль прошила грудную клетку в области сердца. Ноги Елены подкосились. Отрезанная пуговицей халата ткань окрасилась багровым. Окружающий мир стремительно начал терять краски, погружаясь в глухую, ледяную темноту. Последней мыслью Елены было профессиональное разочарование: «Прямое попадание в левый желудочек. Смерть наступит через несколько секунд…»

Темнота не была вечной. Она взорвалась внезапной, дикой болью.

Елена судорожно, с хрипом втянула в себя воздух, словно вынырнула с огромной глубины. Легкие обожгло, горло нещадно горело. Она попыталась прижать руку к груди, ожидая почувствовать липкую кровь от пулевого ранения, но вместо этого её пальцы утонули в чем-то невероятно мягком, шелковистом и... сухом.

Она лежала на спине. Сверху над ней колыхался роскошный, расшитый золотыми нитями балдахин из тяжелого бархата.

— Какого… — попыталась сказать Елена, но из горла вырвался лишь жалкий сип. Шею стягивало мучительной, тупой болью, словно её зажали в тиски.

Она заставила себя сесть, превозмогая сильное головокружение. Руки, на которые она оперлась, были не её руками. Тонкие, изящные, с длинными аристократическими пальцами и идеально ухоженными ногтями, покрытыми розоватым лаком. Кожа была неестественно бледной, почти прозрачной.

Рядом на стене в тяжелой раме висело огромное ростовое зеркало. Елена, шатаясь и цепляясь за шелковые простыни, сползла с огромной постели. Ноги слушались плохо. Кое-как добравшись до стекла, она замерла, в шоке глядя на свое отражение.

Из зеркала на неё смотрела девушка невероятной, неземной красоты. Тонкие черты лица, сочные губы, которые сейчас были слегка синюшными, и каскад густых, длинных волос цвета спелой вишни, рассыпавшихся по плечам. Но самым ужасным было не чужое лицо.

На безупречной, белоснежной шее незнакомки отчетливо виднелся грубый, багрово-синий след от удушения. Странгуляционная борозда. Глубокая, четкая, оставленная чем-то вроде шелкового шнура или ремня.

Елена, как патологоанатом, мгновенно оценила картину. Отек тканей, точечные кровоизлияния на бледной коже лица.

— Асфиксия… — прохрипела она чужим, высоким и мелодичным голосом, осторожно ощупывая свою шею. — Эту девушку задушили. И задушили профессионально, сзади.

В этот момент в её голове вспыхнули чужие, чужеродные воспоминания. Картинки сменяли друг друга с бешеной скоростью: роскошные балы, шепот за веерами, надменный взгляд мужчины со светлыми волосами, его руки, внезапно затянувшиеся на её шее в темноте заброшенного крыла поместья… И имя, которое эхом отозвалось в мыслях: Графиня Вивьен Валуа.

Не успела Елена осознать весь масштаб катастрофы, как тяжелая дубовая дверь спальни с грохотом распахнулась. На пороге стояла молодая служанка в пышном чепце и фартуке, несущая поднос с серебряным кувшином.

Увидев стоящую у зеркала Елену, служанка вскрикнула. Поднос с оглушительным звоном упал на каменный пол, вода разлилась по ковру. Девушка упала на колени, дрожа всем телом и указывая на Елену пальцем:

— Графиня… Графиня Вивьен! Вы… вы же были мертвы! Доктор сказал, ваше сердце остановилось полночь назад! Живой мертвец! Восставшая!

Служанка забилась в истерике, а Елена лишь холодно прищурилась, проигнорировав её крики. Логика криминалиста сработала быстрее паники. Насмерть перепуганная прислуга, чужое тело, след от удушения и явное «воскрешение».

«Похоже, Елена, твое вскрытие затянулось, — подумала она, глядя на свои новые изящные руки. — И добро пожаловать в новый мир, где тебя, судя по всему, уже успели убить».