Анатомия порока

ГЛАВА 1. АЛИСА

«Контракт с Дьяволом»

Дождь хлестал по лобовому стеклу так, будто сама природа пыталась меня остановить.

Я сжала руль мокрыми ладонями и вгляделась в навигатор. «Вы прибыли в пункт назначения». Экран телефона погас, и я осталась один на один с воротами, больше похожими на вход в частную тюрьму. Кованое железо, шипы, камеры по периметру. Ни таблички с названием клиники, ни приветливого садовника.

Просто чертов замок Франкенштейна в Карпатах.

— Боже, Алиса, во что ты вляпалась, — прошептала я своему отражению в зеркале заднего вида.

Отражение мне не ответило. Серые глаза, туго стянутые в пучок волосы, водолазка под горло. Идеальная броня серой мыши. Никто не догадается, что под этой водолазкой — шрам длиной в пятнадцать сантиметров и полное отсутствие желания жить тактильной жизнью.

Мне двадцать семь. Я нейропсихолог с красным дипломом и диссертацией по психосоматическим блокам тазового дна. Смешно, да? Я учу других женщин расслабляться и получать оргазмы, а сама не могу вынести даже гинекологического осмотра без панической атаки.

Моё влагалище — это сейф с десятизначным кодом. И код этот я забыла в шестнадцать лет, когда дядя моего одноклассника зажал меня в подъезде и показал, что бывает с девочками, которые носят короткие юбки.

С тех пор — ничего. Вакуум. Спазм.

Я перевела дух и нажала кнопку вызова на воротах.

— Доктор Волкова? — раздался сухой треск домофона. — Вас ожидают. Проезжайте прямо по аллее, оставьте машину у фонтана. Вас встретят.

Ворота поползли в стороны с противным скрежетом. Я тронулась, чувствуя, как адреналин начинает жечь вены изнутри.

Особняк выплыл из пелены дождя, как хищник из тумана. Три этажа серого камня, стрельчатые окна, островерхая крыша. Архитектор явно пересмотрел готических фильмов ужасов. У фонтана, изображавшего пасть волка, уже стоял мужчина в строгом черном пальто.

Управляющий. Господин Вагнер. Я изучила его досье перед выездом: немец, педантичный, работает на семью Берг уже двадцать лет.

Я вышла из машины, и холодный горный воздух ударил в лицо, смешиваясь с каплями дождя. Вагнер шагнул ко мне с зонтом.

— Доктор Волкова. Рад, что вы добрались без происшествий. Позвольте ваш багаж.

— Я предпочитаю носить свои вещи сама, — отрезала я, вытаскивая с заднего сиденья небольшую спортивную сумку.

Он не настаивал. Лишь скользнул по мне оценивающим взглядом. Таким взглядом смотрят на дорогую диагностическую аппаратуру — пригодится или сломается через неделю?

— Прежде чем я проведу вас в дом, доктор, — он замялся, и в его голосе прорезались стальные нотки, — я обязан предупредить. Господин Берг… не совсем обычный пациент.

— Я читала историю болезни. Эмоциональная тупость, приобретенная алекситимия, эпизоды неконтролируемой агрессии. Тридцать два года, наследник промышленной империи, последние пять лет не покидал пределов поместья.

— Вы читали бумаги, — Вагнер криво усмехнулся. — А я живу с этим. Предыдущий психотерапевт, доктор Штерн, продержался две недели. Он попытался применить к господину Бергу стандартный протокол когнитивно-поведенческой терапии.

— И что случилось?

— Господин Берг сломал ему челюсть в трех местах. А затем аккуратно, почти нежно, вывернул кисть левой руки так, что доктору Штерну пришлось заново учиться держать ручку.

У меня пересохло во рту.

— Почему вы не сказали этого по телефону? В досье указано, что Штерн уволился по семейным обстоятельствам.

— Потому что контракт, который вы подписали, включает пункт о неразглашении, — он протянул мне пластиковую карту-ключ. — А Штерн действительно уволился. Уволился из жизни. Через месяц после отъезда отсюда он повесился в своей венской квартире. Господин Берг ломает не только кости, доктор Волкова. Он ломает души. Теперь, когда вы знаете правду, вы можете уехать. Я выпишу вам чек за неудобства.

Я стояла под зонтом, чувствуя, как ледяные струйки стекают по позвоночнику. Внутри меня боролись два голоса.

«Беги, дура. Этот монстр тебя сожрет».

И второй, тихий, почти мертвый: «А может, он — единственный, кто сможет тебя разбудить?»

Я сжала лямку сумки.

— Ведите. Я хочу увидеть его.

Вагнер кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на жалость к смертнице.

Мы вошли в холл. Мои шаги гулко отдавались от мраморного пола. Пахло антисептиком и дорогим виски — дикое, режущее ноздри сочетание. Стены были увешаны картинами в тяжелых рамах: мрачные пейзажи, сцены охоты, волки, разрывающие оленя.

— Его покои на третьем этаже, — Вагнер указал на широкую лестницу. — Я провожу вас до двери. Дальше — сама.

— Охрана? Санитары?

— Он отказался от сиделок после инцидента со Штерном. Сказал, что убьет следующего, кто войдет без его разрешения. Мы приносим еду три раза в день и оставляем под дверью. Иногда он ест. Иногда — нет. Камеры показывают, что он жив. Нам этого достаточно.

Мы поднялись на третий этаж. Коридор тонул в полумраке. Где-то капала вода. Или мне это казалось.

Тяжелая дубовая дверь. Ни ручки с моей стороны, только электронный замок.

— Он знает, что я приду?

— Знает. Он чует людей за несколько минут до того, как они входят. У него звериное чутье, доктор. Не вздумайте его недооценивать.

Вагнер приложил карту к считывателю. Замок пиликнул.

— Когда захотите выйти — постучите три раза. Я открою. Если не постучите в течение часа, я вызову охрану. Они войдут с оружием.

— В досье сказано, что он не нападал на женщин.

— В досье много чего сказано. И много чего не сказано. Удачи, доктор Волкова.

Он отступил в тень коридора, оставив меня одну перед дверью.

Я толкнула створку.

Внутри было темно. Шторы наглухо задернуты. Единственный источник света — слабая неоновая лента где-то под потолком, отбрасывающая мертвенно-бледное сияние.

Я сделала шаг. Еще один.