Анатомия распада

ПРОЛОГ. АРКОСТРА И ЗАМЫСЕЛ, КОТОРОМУ НЕ СУЖДЕНО БЫЛО СВЕРШИТЬСЯ

Прошли сотни тысяч лет с того момента, как родился план, по обходу ограничений создателя, я не сосредотачивался на счёте, ведь время для таких, как я, всего лишь тягучая рябь на поверхности вечности.

И всё же эти тысячелетия - срок достаточный, чтобы вплотную подойти к реализации идеи. Я ждал. Я, буквально, пересобрал себя по крупицам, как дивную по красоте мозаику, размером с галактику: медленно, терпеливо, почти любовно. Я отвоевывал силу у пустот, у трещин между планами, у забытых потоков энергии, которые не замечают, особенно те, кто привык править из центра и смотреть только вверх.

Я научился жить и творить там, куда не падает Его взгляд. Это было унизительно лишь поначалу. Потом - полезно.

Тот, кто однажды лишился почти всего, начинает видеть мир не как творение, а как механизм. А механизм всегда можно вскрыть. Нужно только понять, где в нем слабые места. Я их нашел.

Я умышленно уходил от внимания равных по силе, ломал границы между слоями бытия, прятал следы своей работы, учился касаться причин, не тревожа последствий. То, на что уходят эпохи, я делал в тишине, в добровольном изгнании, в пространстве, которое для высших и равных было почти неразличимым мусором мироздания.

Именно там, в неприметном пространственном кармане, я создал свой собственный план бытия - Аркандор.

Не просто убежище. Не просто территорию, где можно лишь тихо жить и пересчитывать крохи могущества. Нет. Я создал лабораторию воли. Мир, выстроенный по моему расчету и подчиненный моему замыслу. Мир, который дышал благодаря мне и существовал, потому что я так решил.

Я населил его разумными. Не куклами, не жалкими отражениями чужих рас, а существами, достаточно сложными, чтобы не быть скучными, и достаточно ограниченными, чтобы не представлять угрозы. Я дал им историю, страх, веру, тягу к власти, жажду любви, стремление к порядку, вкус к разрушению - все, что делает разум пригодной средой для роста силы.

Я удерживал равновесие этого мира веками. Перестраивал потоки. Перекраивал законы. Исправлял сбои. Гасил вспышки хаоса. Вскрывал тупики эволюции и запускал новые линии развития. Я даже начал замечать, как прибавляет моя мощь – я, наконец, сдвинулся с мертвой точки. Почти дотянулся до границы, за которой начинается качество, а не количество.

Но слово «почти» с некоторых пор стало меня оскорблять. Нет. Меня это больше не устраивало. Мне нужен был прорыв, которого от меня никто не ждал.

Не просто рывок к новым вершинам - он унизителен уже самой своей логикой. Не накопление, это путь ремесленников. Мне требовалось изменение ранга. Переход. Такой скачок, после которого даже Создателю пришлось бы признать: Бог справедливости и порядка не просто вырос, а стал чем-то иным, чем был прежде. Чем-то, что нельзя больше рассматривать как голую функцию, а в ком видят, скорее, партнера.

Я долго искал единственно правильный путь, в обход двух общеизвестных, в обход логики системы. Перебирал модели. Считал вероятности. Разворачивал симуляции. Несколько раз подходил вплотную к решению и каждый раз отступал: не из осторожности, а из уважения к задаче. Ошибка такого масштаба не стоит жизни. Она стоит сущности.

Наконец я увидел путь. Весьма безумный. Значит, достойный, абсолютно иной чем оба варианта, предлагаемые системой, которые я не мог принять, один из них означал убийство равного и этот способ мне не идет, другой – медленный прогресс, с погружением в стазис, без возможности остановиться в любой момент, для анализа изменений, потому что цена – возврат на исходный уровень. Такой путь недостоин даже серьезного рассмотрения.

Я придумал третий вариант - путь распада и агрегации, следуя которому, я разделю себя на субчастицы - на мельчайшие фрагменты собственной сути - и рассею их среди миллиардов разумных Аркандора. Чтобы каждому досталась лишь искра моей силы. Недостаточная, чтобы ее осознать. Недостаточная, чтобы назвать чудом. Но достаточная, чтобы вмешаться в развитие его энергетического ядра.

Их рост стал бы моим ростом. Их мутации - моими мутациями. Их борьба, страх, вера, выбор, боль, насилие, любовь, болезни, открытия, поражения – все это начало бы работать как гигантская машина переработки моей сущности. Мои фрагменты проживали бы вместе с ними миллиарды микросудеб, накапливая бесчисленные вариации опыта, напряжения, воли. То, что невозможно вырастить в одном центре, можно вырастить в рассеянии.

Когда изменения достигли бы критической точки, субчастицы начали бы обратное взаимное притяжение. Они собрались бы воедино уже не как прежний Аркостра, а как нечто следующее. Новое тело. Новый ранг. Новый принцип организации силы. Новое качество воли.

Меня восхищала сама дерзость плана. Добровольно распасться, чтобы стать целостнее. Раздать себя, чтобы стать больше себя. Умереть в прежней форме - и сделать смерть инструментом возвышения.

Впрочем, восторг никогда не отменяет расчета. В резервный контур своей идеи я заранее встроил протокол аварийного возврата. Грубый, почти вульгарный механизм, годный лишь на крайний случай, но надежный. Кроме того, в саму ткань процесса я поместил закладку своей Воли. Не мысли. Не памяти. Не силы даже. Именно Воли - самого упрямого, самого концентрированного остатка личности. Если структура начнет терять устойчивость, если вмешается внешняя сила или один из узлов выпадет из расчета, аварийный контур должен будет взять на себя перераспределение фрагментов, удержание вероятностей и запуск обратного притяжения… к тому же был еще один запасной вариант, одного его было достаточного, чтобы я не исчез окончательно. Но я старался даже не думать об этом. Итак, я предусмотрел почти все. Почти.