Анатомия страсти: от скальпеля до сердца

Глава 2

Наконец-то поезд, подобно старому ворчуну, доставил меня на перрон столичного вокзала.

Вокруг царил хаос: люди бежали, кричали, тащили чемоданы, а я стояла, как олень перед фарами, пытаясь понять, куда меня занесло.

"Добро пожаловать в дурдом, Соня!" – прошептала я себе, хватая чемодан, который подозрительно тянул к земле, будто хотел вернуться обратно к бабушкиным пирожкам.

Подъезжая к общежитию, вместо серого, обшарпанного здания с въевшимся запахом старости и дешевого стирального порошка, я к своему удивлению обнаружила, вполне обновлённый корпус. Несмотря на давний ремонт общежитие снаружи выглядело уютным и стильным! Как только я зашла внутрь, меня встретила комендантша, тетя Зина, женщина с лицом бульдога и голосом сержанта, и сразу же взяла меня в оборот.

– Опоздала, значит? – рявкнула она, глядя на меня поверх очков. – Две недели, как все учатся, а она только явилась!

Я пролепетала что-то невнятное про уважительную причину (позднее зачисление, как выяснилось, не входило в список уважительных), подписала гору бумажек, расписалась за подушку, одеяло и таракана Геннадия (шутка, таракана я заметила позже) и, наконец, получила ключ от своей комнаты.

Комната оказалась вполне себе терпимой, если не обращать внимания на обои в цветочек, которые, казалось, видели ещё Ленина. Оказалось, что моя соседка – настоящая красавица: кудрявые каштановые волосы, тонкая талия и очень аппетитные формы.

– Привет, я Алина, – сказала она, протягивая мне руку. – Не обращай внимания на тетю Зину, она просто любит держать всех по струнке. Чай будешь?

С Алиной мы нашли общий язык сразу. С ней было так легко и приятно общаться, словно она черпала вдохновение и энергию прямо из воздуха. Алина оказалась вегетарианкой, увлекалась йогой и знала все секретные тропы в ближайшем парке. В общем, идеальный сосед по общаге и, как выяснилось позже, настоящая подруга.

Учеба началась с турбо-скоростью. Нужно было догнать пропущенный материал, заполнить пробелы в знаниях и как-то выжить в этом хаосе. Лекции, семинары, библиотека… Я чувствовала себя белкой в колесе. Алина помогла мне быстро войти в курс всех дел, рассказала какие предметы нам предстоит изучать, и, конечно же, поделилась всеми местными сплетнями.

– Проклятая тётя Зина! – возмущается Алина, когда мы сломя голову несёмся на семинар по анатомии. Мы опаздываем уже на 15 минут. А все из-за того, что тетя Зина решила провести внезапную проверку нашей комнаты. – Как её ещё не уволили?! Она говорят, в молодости была звездой местного дома культуры, но потом что-то пошло не так, не понятно, почему она пошла работать в общежитие.

– Я бы на твоем месте поосторожнее с такими эпитетами, а то еще услышит где-нибудь. – усмехнулась я. – Хотя, признаюсь, я тоже не в восторге от ее внезапных инспекций. Прямо перед самым выходом, как будто нарочно! В любом случае, главное, что мы уже бежим. Надеюсь, наш препод по анатомии в хорошем настроении и не станет сильно нас ругать за опоздание.

– Вряд-ли. Ты слышала про профессора Волкова? — шепнула она мне на ухо, когда мы зашли в университет и шли к аудитории, на ходу одевая халаты. — Говорят, он лучший хирург в городе, но с характером! Сейчас его увидишь, всё поймешь, у студентов от его голоса мурашки бегают по спине. А еще, представляешь, он когда-то был женат на нашей деканше! Вот это была парочка! Да, да, именно на нашей уважаемой Елене Петровне! Можешь себе представить? Говорят, они были просто идеальной парой – умные, амбициозные, оба в медицине. Но, как это часто бывает, работа оказалась сильнее. Елена Петровна, говорят, сама подала на развод. Устала, видимо, от того, что Волков жил только операциями, исследованиями, забывая обо всем на свете. Представляешь, как ей было тяжело? Всегда одна, а он где-то там, в операционной, или в своей лаборатории. Но самое интересное, что, по слухам, Волков до сих пор не может ее забыть. Вот ведь парадокс! Он же такой весь из себя, холодный, сосредоточенный, а тут, оказывается, сердце у него есть. Говорят, иногда он так задумчиво смотрит куда-то вдаль, когда речь заходит о личной жизни, сразу понятно – думает о ней. И, знаешь, мне кажется, он до сих пор скучает. Может, поэтому и такой резкий, чтобы никто не видел его слабости?

Мы остановились перед массивной дверью нужной нам аудитории. Внутри царила атмосфера напряженного молчания, нарушаемая лишь суровым голосом преподавателя. Мы переглянулись.

Сделав глубокий вдох, я постучала и открыла дверь.