Анатомия влюблённого сердца

Глава 8

Одиночество — это чувство, которое проживал каждый. То вязкое, жгучее ощущение в груди. Когда не хочется даже постараться ощутить себя по-другому. Ты просто сидишь в комнате, чаще всего с выключенным светом, и добываешь грустной музыкой, воспоминаниями. Когда хочется ещё больше затягивать себя в то странное чувство меланхолии и самоистязания. И некому тебя вытянуть… Потому и закапываешь все глубже, а в душе всё больнее.

Но не всегда ты ощущаешь себя одиноким, а только, когда рядом ни души.

Нет, и это гораздо хуже.

Хуже, когда в толпе людей, даже близких, ты как будто лишний, ты всё дальше отдаляешься, и понимание этого больнее ударяет в само сердце. А ещё ты ничего не можешь сделать… Или не видишь выхода. Ведь по-разному бывает.

Мы можем часто думать, что одни, но по-настоящему есть очень много людей, которые любят нас и никогда бы напрасно не хотели, чтобы мы ощущали такое чувство.

Родители, братья, сёстры, друзья… этот список можно растянуть и далее.
Просто, чаще всего, мы сами хотим ощущать это чувство: не хотим принимать внимание от близких, а когда они уходят, то чувствуем опустошение. Это такой маленький мазохист, который живет в каждом из нас.
Просто нужно научиться держать его в узде. Чтобы не заблуждаться в своём одиночестве.

Никто из нас не одинокий и не забытый, просто нужно оглянутся вокруг.

Нет, я не изливаю душу в свой дневник (у меня его даже нет), не пишу книгу и не нахожусь в таком состоянии. Это всё задание в школу — произведения на тему «Одиночество».

Я просто описала то, как иногда себя чувствую, потому что у всех бывают такие заскоки, и я не исключение. Я не стала завуалировать чувства, которые не раз случаются в жизни. Не стала делать так, как хочет школьная цензура, потому что устала писать так, как я не думаю, только потому что это надо системе.

А в жизни ничего не поменялось. Понедельник сменил воскресенье, потом опять по кругу, а сентябрь плавно перешел в октябрь.
После того случая я больше не переписывалась с Яном, а на следующий день он хорошенько меня помучал на биологии, но я получила своё заветное «пять» и даже увидела уважения в глазах учителя.

Я знала, что Ян захочет меня завалить, и ему это местами удавалось, но потом он просто перестал, прервал нашу словесную баталию и отпустил.

Почему? Не знаю, но я всё равно не успокоюсь пока не буду понимать причины.

Как я могла забыть. За пару занятий я довольно хорошо сдружилась с Дашей, мы даже ходили гулять. Она оказалась очень веселой девушкой, с которой у меня много общих тем. Правда, Варя совсем другого мнения про мою новоиспечённую подружку.

— Варь, так пойдём гулять с Дашкой? — я валялась на кровати, болтая ножками, и опять уговаривала Варю собраться всем вместе.

— Если хочешь, то можешь приглашать, — таким тоном, дорогуша, даже на похоронах не говорят. Драматично вздыхаю. Ну почему они не могли сдружиться, а только кидают косые взгляды на друг друга?

— Я тебя поняла.

— Я же ничего не говорю, что ты сразу вздыхаешь…

— Варь… Если ты хочешь сейчас вдвоём, то хорошо. Я Даше ещё ничего не говорила, — как же я не люблю разрываться между двух огней. Но я тоже не могу насильно притащить их обоих.

— Ну мы в прошлый раз гуляли вместе с ней…

— Я тебя поняла. Пойдём вдвоём, — как бы хорошо я не общалась с Дашей, Варя всё равно моя лучшая подруга, и я всегда буду выбирать её. А с Левченко я пойду завтра…

Центр города как всегда кишит людьми: кто спешит по делам, кто с открытыми ртами разглядывая местную архитектуру, а кто даже не замечает красот, при этом неустанно смотрит на предмет своих душевных грёз.
А мы с подругой, как всегда едим. На этот раз вкуснейшие круассаны.

— Лен, слуша-ай, мне сегодня такое снилось… — но подруга не успевает сказать, так как перебивает телефонный звонок.

Входящий звонок: Дарья

Не знаю почему, но я захотела именно так записать Левченко… Так, как её называет Ян.

— Прости. Это Даша… — моя фраза сопровождалась вздохами и закатыванием глаз, что я старалась упустить из виду.

— Ленка, приветики. Можешь говорить? — слышится веселый голос в трубке.

— Алло… Да, привет, — отвечаю я Левченко. И что я должна делать? А если она позовёт меня гулять?

— Не хочешь завтра пройтись куда-то? Воскресенье всё-таки, — облегченно выдыхаю. Слава Богу, не придется ничего мутить или смотреть на две кислые мины…

— Да, с радостью. Мне кажется, ты впервые звонишь заранее, — а не «я через пятнадцать минут буду около тебя, собирайся, Лен».

— Ну знаешь, иногда утомляет ждать тебя по сорок минут возле подъезда, — смеётся Даша мне в трубку, и я подхватываю её. К слову, мы только сейчас поняли, что живём через дом, а мой балкон выходит на окна её кухни. Правда, Даша на седьмом этаже, а я на девятом.

— Сама виновата! — сквозь смех слова стают неразборчивые. А с каждой фразой лицо Вари всё больше приобретает недоброжелательный вид. Пора прощаться, что и я делаю: 
— Ладно, Даш, мне уже нужно идти. Вечерком спишемся… — после небольшой заминки говорю я.

— Конечно, пока, Лен.

— Она сейчас придёт?

— Можешь выдохнуть. Нет, — закатываю глаза.

Ну серьезно, что такого Варе сделала Даша, что она её так не любит? Да, Левченко немного расфуфыренная, но это не делает ее плохим человеком, просто она любит всё яркое: макияж со стрелками до ушей, слишком короткие платья и не всегда тихий смех. Но мы же не монашки в конце концов!

— Варь, я действительно не понимаю, чего ты её так не любишь. Что такого Даша тебе сделала?

— Она какая-то неискренняя. И всегда с завистью смотрит на тебя, даже на меня иногда. И на все мои слова закатывает глаза, а это малость напрягает, — я даже не замечала этого.

— Ну не знаю, — может ты просто ревнуешь, дорогуша? Что у меня кто-то кроме тебя появился? Что мы не всегда только вдвоем теперь. Мне кажется, Грин просто боится остаться одной или быть брошенной, может, местами ощущает себя лишней, когда мы с Дашей шутим про «своё». Это ведь нормально — бояться остаться брошенной человеком, с которым многое связанное. Тем более я знаю, какая Варя собственница.