Анатомия влюблённого сердца

Глава 22

Чувства сравнивают с множеством вещей. С желанием парить над всеми или бесконечно улыбаться. Для кого-то это сродни бурлящего потока горной речки, что беспрерывным течением бьется об маленькие камушки или совсем большие скалы, что в том или ином виде — преграды на пути к счастью. У других любовь напоминает штиль на голубых водах моря, размеренное, тёплое, как в самый жаркий день, но такое же приятное. Литераторы ещё привыкли называть это будоражащие ощущения с бабочками в животе.

Но, в любом случае, в различных сравнениях чувства любви напоминает знак бесконечности. Кажется будто оно такое безграничное, не имеет ни конца, ни края, а заполняет каждый атом, молекулу.

Что-то похожее имеет океан. Любовь такая же красивая, как его синева на фоне розового заката... Бесконечные волны, которые раз за разом накрывают тебя, когда рядом Он... И никто другой.

Может, слишком романтично, прозаично или до тошноты приторно-сладко, но разве кто-то запретит мне ощущать это именно так?

Мне не хотелось прощаться от слова совсем, я больше всего на свете желала лежать под боком Яна и слушать ритмичные стуки сердца, дрожать от прикосновений...  Но время не щадит, как и мои родители, которые звонили раз пять, а я взяла трубку лишь на последний, ссылаясь на выключенный звук, хотя так оно и было.

Однако даже крики мамы не затмили этот вечер.

Сидя сейчас так в авто Яна возле моего дома, когда пальцы переплетены, а его тёплый взгляд блуждает по лицу, мне неважно что там за пределами чёрной машины. Нет никакого дела до проходящих людей, до проблем и даже того, что родители явно не будут довольны такому позднему возвращению. Есть только я, Ян и снежинки, которые кружатся в свете фонарей, помещая нас в самый романтический фильм. Нам даже не хочется говорить, словно это порочно — вот так нарушать идиллию тишины.

Ян — удивительный человек, ведь только он может наносить большие раны, а потом с лёгкостью их заживлять. Потому что единственное, что напоминает мне про утро этого дня, — только эта самая одежда: небесно-голубой свитер грубой вязки и такие же джинсы, хотя и это все пропахло парфюмом Яна...

— Мне уже надо идти... — разбавляю тишину шепотом. Мужчина ничего не говорит, а только все так же нежно смотрит на меня из-за чего я чувствую прилив крови к щекам уже в миллионный раз. Как всегда не выдерживаю взгляд и опускаю глаза на его черный джемпер, что виднеется из-под расстёгнутой куртки, следя за такими же за цветом горизонтальными линиями во всю длину свитера. Жду, пока Ян скажет хоть слово, но он и не собирается. Уже во второй раз подношу взгляд, а он неотрывно наблюдает за мной, едва ли улыбаясь.

— Чего? Что ты так смотришь?

— Ничего, Еленушка, ничего, — Ян заправляет мне прядку за ушко, от чего я невольно вздрагиваю, но так и не удосуживаюсь посмотреть в такую любимую зелень глаз. Но потом ещё раз, когда мужчина практически заставляет меня встретиться с ним взглядом, поднимая за подбородок.

— Смотри на меня... — тихо, практически неслышно, но это эхом отдаётся в голове... Ян наклоняется ко мне, снова даря такой чуткий поцелуй, но такой же короткий. Мужчина все также держит меня за подбородок и гладит по щеке. Этот невинный жест заставляет чувствовать себе желанной, нужной... И ничего больше не надо.

Руки Яна — тёплые, немного шершавые, но мне ничего не хочется сейчас больше, чем держать его ладонь в своей. Что я незамедлительно и делаю. Беру большую ладонь Яна в свою маленькую. Веду пальцами по венам, что похожи на ветви могучего дерева, прощупывая жилы... Начиная с основания указательного пальца венка теряется в большых на ладони, и я невесомо веду пальцем аж до того места, где самая большая вена скрывается под наручными часами, а потом и ткани свитера.

— Еленушка, тебе действительно уже надо идти... — как-то слишком хрипло сказал Ян, но от этого у меня ещё больше бурлила кровь внутри, а дрожь внутри только повышалась. Но не от холода, а от переизбытка чувств и эмоций. То, что случилось... и вообще все...

Я быстро попрощалась с Яном, мне казалось, что я сделала что-то не так, почти что убегая, но, уже когда я была возле подъезда, меня обняли сзади, ну как —  вплотную прижали к торсу спиной и прислоняясь губами к самому ушку заговорчески и немного издевательски сказали:

— Неужели ты не знаешь как правильно прощаться? — этот томный шепот сведёт меня с ума. Я и так тут вся дрожу на грани. Но позволяю себе немножко поиграться с Яном. Загадочно улыбаюсь, хоть знаю, что он не видит.

— Ян, ну ты ведь у нас учитель. Так просвети. Научи... — больше повторять не надо. Как только я сделала вдох, меня резко развернули к себе, впиваясь безжалостным и в тоже время таким чувственным поцелуем в губы. Я тонула, как в том океане, от действия Яна и судорожно старалась отвечать на тот бешенный напор. Получая сумасшедшую эйфорию от поцелуя, я едва ли могла стоять на ногах, но руки Яна с лёгкостью удерживали меня «на плаву». Сердце уже начинало трощить рёбра, но ещё маленький, такой жалкий миг, и Ян отстранился от меня. Наше дыхание, кажется, заполнило всю улицу, таким оно казалось мне громким.

— Ты говорил мне, что не будешь робко целовать возле подъезда, — всматриваюсь в зелень глаз, что сейчас необычайно чёрная, но знакомые мне дьяволята никуда не делись.

— Тебе чтоли показалось это робким? — изогнувши одну бровь парирует Ян, а я могу только улыбаться, все ещё пытаясь выровнять дыхание.

***

За пейзажем сменяется пейзаж. То маленькие домики в посёлках, то холмы, припорошенные снегом. Дорога в заснеженные горы длинная, но в круговороте мечт и воспоминаний она кажется как одно мгновение. Музыка в наушниках меланхолично и ненавязчиво звучала, а исполнитель, как всегда, пел про любовь. Одна сменяла другую, но только мои мысли все никак не отходили от брюнетистого мужчины. Ян стал будто вирусом, который сливается с каждой клеточкой, каждой мыслей, изменяя ДНК. 
Прокручивая в голове раз за разом все эпизоды, я будто заново попадала в тот день, что сначала не сулил ничем хорошим, а потом... потом было хорошо.